Чужая страна, чужой язык, чужие люди, мне страшно, — надуваю губы, как ребёнок. Есть в нем отцовские чувства или нет? Конечно, меня это все не пугает. И если бы не Вадим, я бы с удовольствием полетела в новую взрослую жизнь.
— Когда ты успела стать такой ранимой домашней девочкой? — скептически цокает отец.
— Олег, может, и правда не надо? — вмешивается Надя. — Мне бы тоже было страшно.
(История отца Лизы — Литвина и Надежды здесь: «Запретные игры».)
— Ты – это другое дело. А Лиза у нас бесстрашная. Надо бояться за Великобританию, а не за неё.
Это просто очередной подростковый протест. В будущем она скажет мне спасибо, — пресекает попытку Нади мне помочь.
Что он заладил со своим «спасибо»?
Ладно, просьбы и мольбы его не берут. Не жалко ему дочь. Тогда бойкот. Закрываю рот и встаю из-за стола.
— Ты не поела! — кидает мне в спину отец. Не реагирую. Молча выхожу.
Надеваю черные очки. Иду к домику охраны и водителей.
Довлатов курит на крыльце, что-то вещая подчинённым. Хорош, зараза. Как всегда, мужская харизма так и прет.
Хоть бы один недостаток, что ли, в нем найти. Но нет же. Нет у него недостатков. Весь такой красивый: спортивная рубашка, черные джинсы, широкий кожаный браслет на руке.
Завидев меня, мальчики с охраны кивают. Тимур улыбается, осматривая меня похотливым взглядом, улыбаюсь ему в ответ, натягивая самую обворожительную улыбку.
— Свободны! — как-то грубо рявкает на них Вадим. Парни разбегаются.
— Что это ты всех разогнал? Пусть Тимур отвезёт меня на тренировку, — повелительным тоном выдаю ему.
И нет, я не зажравшаяся сука. Просто не могу простить ему вчерашней шавки. Я не дура. Понятно, что у взрослого мужика есть женщины. Но знать – это одно, а видеть своими глазами – другое.
— Ты же всегда требовала, чтобы я тебя отвозил? — выгибает брови. Да, я требовала. Потому что хотела быть ближе к нему, хотела, чтобы обратил внимание. — Что ты там сочиняла? Пристают к тебе мои парни? Не так смотрят? Опасность тебе грозит? Что сейчас изменилось?
— Ничего.
Ты всегда мне не верил, насколько я помню. Скажи Тимуру, чтобы отвез, — настаиваю. — Я опаздываю.
— Почему именно Тимур? — прищуривается.
— Потому что… — дерзко заглядываю Довлатову в глаза.
— Поехали, — кивает мне на машину и тушит сигарету в пепельнице."
"Да, я знала, что так будет. Тимур ко мне неравнодушен. Точнее, неравнодушен к моей пятой точке. С Довлатовым не все потеряно. Мне нужно сегодня затащить его на нашу репетицию. Пусть посмотрит на меня.
