Паркуюсь возле клиники, выхожу из машины, пересаживаюсь к Лизе на заднее. Будить не хочется. Все-таки поправляю ее волосы, убирая их с лица. Болеет малышка. Из-за меня болеет.
Но надо переболеть, малыш. Поверь, так будет лучше для всех.
— Лиз, — поглаживаю ее по руке, пытаюсь разбудить. Хмурится, крепче обнимая подушку. Внутри что-то сжимается. Ее жалеть сейчас надо, баловать, любить…
Закрываю глаза. Очнись, Довлатов.
Она ребёнок.
— Лиза! — повышаю голос. — Приехали! Пойдём!
— Я не хочу, — хнычет, отворачиваясь от меня.
Ну ведь правда ребёнок.
Куда тебя потянуло на взрослых циничных дяденек?
Уговаривать я не умею. Просто снова поднимаю ее на руки и выношу из машины.
Девочка, конечно, сопротивляется, что-то там требует, дёргается, но мне плевать. Лиза больна, и ей нужен врач.
Отпускаю только в клинике. Жду от нее очередных недовольств, но, на удивление, сталкиваюсь с очень послушной и напуганной девочкой.
В клинике словно выключают привычную Лизу и включают какую-то незнакомую мне девочку.
Она цепляется за мою руку и утыкается носом в плечо, прижимаясь, пока я заполняю ее данные.
А потом так же покорно идет вместе со мной в одноместную комфортабельную палату. Здесь частное платное отделение терапии, больше похожее на гостиницу.
— Располагайтесь, — улыбается нам медсестра. — Ждем вас в восьмом кабинете на анализ крови. Дальше вас проводят на флюорографию и УЗИ, — сообщает она нам и уходит. А Лиза вжимается в меня сильнее.
— Я никуда не пойду, — шепчет она мне.
И вот настоящая Лиза больше не прикоснулась бы ко мне.
А если бы и разговаривала, то только в язвительном тоне. И если сейчас передо мной растерянная девочка, которая забыла, как я ее отшил, значит, действительно очень боится.
— А кто мне недавно кричал, что очень взрослая? — усмехаюсь. Обхватываю ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Прекрати. Это не страшно.
— Вадим… — закусывает губы, а я смотрю на них. Раньше бы не обратил внимания. А сейчас, когда попробовал… — Не уходи.
Ну вот как ей отказать?
У меня дел невпроворот.
Я вообще зарекся не оставаться с ней наедине. Но… Больные глаза смотрят на меня так искренне.
— Ладно, малая, — киваю. — Только давай без капризов, — закатываю рукава рубашки, иду в ванную комнату мыть руки. Когда возвращаюсь, Лиза уже, свернувшись, лежит на кровати. — Малыш, вставай, пойдём, — поднимаю ее за руки. — Это надо пройти. А потом, обещаю, ты поспишь. И никто тебя больше не тронет.
— Обещаешь? — смотрит на меня, как на бога. Киваю.
