Раньше я его так близко не подпускала. Начинаю злиться.
Довлатову вообще на меня плевать?
Может, меня здесь насилуют?!
Слышу звук открывающейся двери, как она хлопает, притянутая доводчиком, шаги. И…
Да, выдыхаю. Это Вадим. Он подходит к нам и молча прикуривает сигарету. Славик тут же одёргивает от меня руки, отступая назад. Трус. Он тянет Вадиму руку. Здороваются. Рукопожатие затягивается.
— Пошел вон отсюда! — рычит на Славика Вадим.
А я просто курю, наблюдая. Внутри разливается адреналин от предвкушения.
Славик убегает. А Вадим подходит ко мне, вырывая из моих губ сигарету, кидает ее на пол и тушит ботинком под нашими ногами.
— Ты что творишь, мелкая?
Глава 5
Елизавета
— А что я творю? — дерзко спрашиваю, заглядывая в злые синие глаза Довлатова. — Я просто гуляю. Не помню, чтобы мне кто-нибудь запрещал, — усмехаюсь, внаглую забираю у Вадима сигарету и демонстративно затягиваюсь.
Черт. Закашливаюсь, когда в лёгкие врывается слишком много дыма. У него очень крепкие сигареты.
Это должно было выглядеть эффектно. Я, такая крутая, отбираю у него сигарету и выпускаю дым в лицо. А по факту морщусь и откашливаюсь.
— Бестолочь! — Довлатов отбирает у меня сигарету. — Еще раз увижу тебя с сигаретой в губах… — качает головой.
— То что? Ну что? — да, я намеренно провоцирую его. Хочу его эмоций. Любых. А не вот этого снисхождения, как к ребёнку.
— Не провоцируй, мелкая. Какого хрена ты устроила? Зачем сбежала от Димы. Кто тебе запрещал гулять? Зачем этот спектакль?
— Затем, что ты должен был меня забрать, а не сбегать! — высказываю ему.
— Я к тебе в холопы не нанимался. А если и потакал твоим капризам, так это по доброте душевной. Но терпение мое заканчивается. Манипулировать будешь мальчишками, а я в следующий раз кину поперек колен и выпорю за такое поведение, и, поверь, твой отец будет мне даже благодарен, — высказывает Вадим. Тон ледяной, безапелляционный. Такой, что у меня мурашки по коже бегут.
— Может, я этого и добиваюсь! — отвечаю и делаю пару шагов к Вадиму, вставая вплотную, глотая мужской запах.
Замираю, заглядывая в синие, сейчас очень глубокие глаза. На дне его глаз много всего. — Что будешь с этим делать?
Пространство между нами замирает. Или так кажется только мне, но Вадим тоже смотрит в меня. Да, не поверхностно, а именно в меня, глубоко.
Ну, ты и сейчас ничего не понимаешь? Не верю.
— Ну кто я такой, чтобы отказать в настоятельной просьбе девочке, — зло ухмыляется Довлатов.
