"
"– Это что же… Это как же… Я ведь его честно выторговала в обмен на содействие в продвижении кандидатуры леди Уокер под венец! А выходит…
Он не хотел ничего говорить. Ему нравилось, когда Мари угадывала его мысли. Вот и теперь Максимельян довольно улыбнулся, едва она потрясенно прошептала:
– Ну ты стратег! – И не так положительно отреагировал на продолжение фразы: – Гад продуманный! Ты меня предупреди, когда на мировое господство замахнешься, чтоб я хоть спрятаться успела!
И она, возмущенно сопя, начала отползать к краю кровати.
Не пустил. Поймал, прижал к себе, еще и ногу закинул, чтобы уж наверняка, а потом поцеловал. Максимельян уже давно заметил, что Мари просто тает, когда грубо целуют и при этом мягко массируют ее затылок. Но сейчас Макс не удержался, провел ногтями по позвоночнику голой спины вниз, а потом сжал пальцы на аппетитной упругой попе.
– Эй! – возмущенно вскрикнула она и куснула его за нижняя губу в качестве отмщения.
Игра пришлась Максимельяну по душе. Он резко перевернулся, подмяв под себя хрупкое девичье тело, и приготовился ко второму раунду, как вдруг…
– Что-то кушать хочется… – в задумчивости прошептала она, подтвердив слова голодным урчанием желудка.
Макс страдальчески вздохнул, уткнулся лбом в голое плечо Мари, полежал так несколько мгновений, раздумывая, а не издеваются ли часом над бедным влюбленным королем. Пришел к неутешительному выводу – издеваются. Смирился.
С удовольствием поцеловав голую кожу, он отстранился и скомандовал:
– Лежи. Сейчас принесу.
Макс сел на край кровати, предварительно укутав Мари. Быстро натянул валяющиеся на полу штаны, встал и пошел за пропитанием.
Мария Королек,
некогда студентка, ныне Светлая Богиня
Я лежала на кровати, укутанная в семь слоев красного шелка, радостно улыбалась и гладила ободок колечка. За стеной стучал посудой Макс, за окном бренчали музыканты и продолжал надрываться малость охрипший «соловей».
Бедолага, надо дать ему отмашку, пока певун окончательно голос не потерял. Вот Макс с едой вернется, пошлю его на усмирение музыкантов, а то самой тащиться неохота.
К тому же каждый прекрасный принц из сказки должен победить дракона, на худой конец, усмирить голосистого певуна. А то без подвига, какой, к лешему, он принц тогда?
С этими мыслями я перевернулась на пузо, потянулась всем телом, втянула носом запах Максимельяна и мысленно повесила на себя табличку с крупными буквами «влюбленная дуреха».
Ну Макс, конечно, жучара! Такую подставу с кольцом провернул.
