– Обойдется, – фыркнула я в ответ на явный упрек и побежала умываться.
Забежав по дороге в облюбованные с вечера кустики, я дошла до ручья, нехотя поплескала холодной водой из него в лицо и прополоскала рот, сочла водные процедуры выполненными и вернулась в лагерь.
Линка продолжала изображать непобедимого Рокки Бальбоа, раз за разом укладывая противников в два раза больше и сильнее, чем она сама. Постояв в сторонке, я решила, что зрелища с меня достаточно, и пошла к Юлику клянчить хлеба. Но стоило мне немного приблизиться, как лисица, лежащая у ног эльфа, вскинула голову и оценивающе посмотрела на меня снизу вверх.
– Спокойно, я тебе не соперница!
Окатив меня презрением, мол, конечно, не соперница, лисица опустила голову на колени Юлика и томно вздохнула. Эльф поморщился и локтем спихнул любвеобильную самку.
– У меня тут еда, между прочим!
Лисице было пофигу, сколько санитарных норм она в одночасье нарушила, но злить и без того раздраженного эльфа не стала и молча улеглась обратно. Предусмотрительно обойдя «сладкую парочку» по широкой дуге, я присела на камушек.
Лисы, может, и не кусаются, а вот ревнивые девочки очень даже.
Пару минут наблюдала, как эльф неумело размазывает огромным тесаком масло по хлебу. В итоге не вынесла надругательства над завтраком, отобрала у приятеля холодное оружие и начала помогать Юлику строгать бутерброды.
Погода резко испортилась, небо затянуло серыми тучами, а долину укрыло одеялом тумана. Избалованный антибиотиками иммунитет почувствовал первые признаки холода и тут же сдался, отдавая тело на растерзание простуде.
В горле запершило, из носа полилось, захотелось вернуться в палатку, свернуться в клубок и подремать, предварительно вывесив табличку: «Богиню не кантовать».
Решив, что после завтрака именно так и сделаю, я оглядела импровизированный стол. На темно-синем покрывале, расстеленном на плоском валуне, громоздились четыре горки с бутербродами, не побоюсь этого слова, таз с запеченной в костре картошкой и вымытые овощи. Отдельно стояли чистые кружки и пузатый котелок с ароматным чаем, заваренным Юликом.
Ну хоть что-то у эльфа получилось."
"В центре композиции «завтрак на привале» сиротливо лежал крохотный пакетик коричневого сахара, на который повара, в лице меня, Юлика и лисицы, косились с алчным интересом.
М-да, со сладким в лагере и впрямь оказалась напряженка.
Послышались крики, мужской смех и ржание лошадей. Из плотного тумана, словно из марева портала, в лагерь возвращались гизианцы.
