Раз уж построил его, так пусть и покажет кем является на самом деле.
- О чем ты? - я ошарашенно таращилась на него, полностью теряясь в том, с какой скоростью менялись события.
- Ты как-то сказала мне, что твой отец научил тебя быть честной. И тут его надо поблагодарить. Ты действительно намного честнее многих моих знакомых, но твой отец и честность также далеки друг от друга как Меркурий и Нептун. Ты много чего о нем не знаешь.
Мне показалось, что на меня легла гранитная плита. Ноги отяжелели и захотелось присесть.
Взять передышку. Всего вокруг было слишком. Слишком много откровений, слишком много того, чего бы мне не хотелось знать, ведь я понимаю, что Амиру незачем врать. Он всегда говорил мне правду, о чем бы я его не спросила. Жестокую, горькую и болезненную, но правду. А значит… Значит и о папе он не лжет.
Я покачнулась, но Амир не дал мне осесть, а подхватил за талию и прижал к себе. Так крепко, что наверное, сломать бы смог.
Всё, чем я жила в один миг вывернулось наизнанку. Папа, у которого оказалось столько тайн, что я даже не подозревала, Амир, причина того, что вся моя жизнь прошла мимо меня.
Но и он же самая главная причина моего необъятного счастья, что затопило меня с головой и закружило в водоворот со смертельной скоростью.
Мы не должны были встретиться… Наши параллельные не имели права пересекаться. Но вопреки всем законам вселенной они это сделали.
- Как? Как так получилось? - прошептала я обессиленно, чувствуя, как от моих слез намокает его рубашка.
- Вот и я себя спрашиваю: как так вышло, что из всех девушек на планете, той кого я захотел сделать постоянной частью моего мира оказалась именно ты?
Сердце кольнуло и защемило.
Постоянной частью?
Вскинула голову и попала в ловушку серьезных глаз.
- Ты жалеешь?
- Нет, Лия. А ты?
- Я должна бы. Ведь ты… Ты хотел убить моего отца.
Понимание этого только сейчас доползло до моего измученного мозга. Боже, я полюбила человека, который едва не убил моих родителей. И сейчас я обнимаю его, а у самой сердце разрывается на части.
Бедное сердце, которое игнорирует все доводы разума тянется к нему, как обезумевшее. Оно болит и стонет, дёргается в конвульсиях, пока я медленно отхожу от Амира и обхватываю себя руками.
- Мне нужно домой, - шепчу, не в силах даже смотреть на Амира.
Я знаю, что его взгляд сейчас как тогда, в пятницу, когда он отпускал меня. И понимаю, что если сейчас уйду, то это может быть концом, но и остаться не могу. Сейчас просто не могу.
