— Ярс!
Какое облегчение увидеть его на ногах! Сначала я заметила только это — эфор Ярс стоял, широко расставив ноги для устойчивости. Потом увидела рану на предплечье правой руки, которую он зажимал пятерней. Между пальцами струилась кровь и разбивалась о пол крупными каплями. Бледное, обычно спокойное, лицо исказилось от злости. Живой! Раненый, но живой. И, судя по бешенству в глазах, в ближайшее время умирать точно не собирается.
Кадет, лежащий на полу, оказался Чесом. Бессильно запрокинутая голова, полуприкрытые веки, тонкий порез на шее, похожий на царапину — он даже не кровоточил.
Нагловатый парень, меньше часа назад бывший веселым и бодрым, теперь напоминал сломанную статую, сброшенную с пьедестала.
Тайлер подпер Ярса плечом, обхватил поперек груди, помогая держаться на ногах.
— Яд? — быстро спросил он, выискивая на друге кроме рваной раны, очевидно, оставленной зубами бестии, след от лезвия.
Тот мотнул головой.
Норман и Алек, понурившись, стояли в паре шагов от погибшего приятеля, а Вернон сидел рядом на корточках и не переставая тормошил Чеса, будто надеялся вернуть его к жизни.
—Ты подставился! Ты сам подставился! Чес, какой ты придурок!
— Встать, кадет Колояр! — приказал Ярс, собравшись с силами. — За халатность, приведшую к смерти подчиненного, ты арестован. Решение о наказании вынесет дисциплинарная комиссия.
Первая смерть на нашем курсе. Не от зубов бестии, а от руки своего же звеньевого. Колояр вошел в раж битвы и так размахнулся стиком, что ранил Чеса отравленным лезвием.
Слегка коснулся, но и небольшой царапины оказалось достаточно. Одно утешало: Чес погиб мгновенно, не мучаясь, не осознав, что умирает. Когда Колояр понял, что натворил, он совсем потерял голову, бросил стик и с голыми руками кинулся на блика. Пришлось Ярсу спасать этого идиота, вытаскивать едва ли не из пасти, но в итоге он и сам пострадал.
Подробности битвы мы узнали позже: Норман рассказал кадету Армитейжу, тот — нашему Атти, постепенно страшная новость разлетелась среди первогодков.
Вечером в столовой желторотики сидели притихшие, молчаливые. Те, кто утром принимал участие в практикуме, мысленно возносили молитвы Всеблагому, благодаря за то, что они-то, в отличие от бедолаги Чеса, все еще живы. Те, кому битвы только предстояли, взвешивали свои шансы и смотрели на командира своего звена новым взглядом: «Он точно достоин этого звания? Он сумеет защитить команду?»
Вернона отправили в карцер на пять дней.
