Хоть режьте, а в голове не складывается образ человека с забитыми татуировками руками и образ любящего, глубоко верующего в религию дядюшки!
— Оставь, — тут же реагирует Марк, намекая на нас со Стефанией, — они тебя не касаются.
— Не будь таким однозначным. Жизнь длинная.
В тоне Лютольфа-старшего я различаю ноты угрозы. А может, очень предвзято к нему отношусь? В любом случае мне не терпится поскорее распрощаться с ним. Буквально считаю минутки до прибытия…
Большая Газель и грузчики ждут нас возле парковки у дома адвоката.
Мы с дочерью выходим из авто Амира. Марк сует деньги брату, но тот отказывается, принимая за оскорбления. Кажется, они начинают ссориться. Дабы не слушать брань и уберечь от дурного примера Стефанию, я быстро шагаю к парадному входу. А дальше хоть трава не расти.
Погода сегодня великолепная. Морозы отступили. Безветренно. С неба плавно валят крупные хлопья снега. Ловлю их языком, пока жду Марка.
Через минут пять за шлагбаумом раздается громкий визг колес.
Машина Амира резко трогается и как бешеная скрывается за поворотом. Марк идет к нам. На его лице я не вижу и намека на сожаление или грусть.
Лютольф дает мне ключи от квартиры и отправляет нас на лифте к себе. Сам остается контролировать грузчиков.
Как интересно складывается судьба. Еще неделю назад я и представить не могла, что окажусь в доме Марка Яковлевича квартиранткой. Вроде как официально и с договором аренды.
Торопливо сбросив с себя шмотки, тащу Стефанию в гостиную и, уложив на диван, начинаю раздевать.
Дочь пинается, машет кулачками. Ей интересна новая обстановка особенно хрустальная люстра на потолке.
Сняв с малышки теплые вещи, замечаю, как она смотрит влево и тычет пальцем.
— Пи… — зачем-то указывает на вернувшегося Марка.
А тот напрягается, опирается плечом о дверной косяк и скрещивает руки на груди.
— Пи… — повторяет Стефания.
— Что она имеет в виду? — выясняет.
— Не знаю, — иронично отвечаю.
— Как это не знаешь?! Моя фантазия без границ, Анастасия Евгеньевна, а в мыслях комбинации слов на «Пи».
И фаворит их… кхм… Разве я заслужил оскорбление?
— Воображение твое и впрямь красочное, — добродушно улыбаюсь Марку. — Тебе еще предстоит выучить незамысловатый язык Стеши. А сейчас оставь нас дочерью наедине. Мы обсудим маленький секретик.
— Какие секреты могут быть у годовалого ребенка? Я отец и должен находиться в курсе!
— О…
Ах, как засуетился Лютольф. Нахмурился. Вот-вот взорвется.
