Заложенность носа не исчезла полностью, но я ощущала ароматы. И сейчас я точно могла сказать, кто стоит в трех шагах от меня. Я узнала его. Не по фигуре, не по злобному сопению, не по сверкающим в ночи волчьим зрачкам, а именно по запаху. По тому самому, который я учуяла еще в пещере, будучи в заточении, сходя с ума от страха и безызвестности.
Глава 41
Борис. Это он. Фигура, показавшаяся мне в полумраке мощной, на самом деле была просто жирной. Прежде я старалась не думать об этом человеке плохо, но сейчас всерьез задалась вопросом: насколько же нужно было запустить себя и подавить волчью ипостась, чтобы так располнеть? Что-то подсказывает мне, что тут не обошлось без каких-то препаратов.
Просто так невозможно растерять свою волчью природу, в основе которой — сила."
"Я старалась дышать ровно, чтобы подлец принял меня за спящую, но нахлынувшее осознание заставило дыхание сбиться. Это ведь он, склизкий червяк, похитил меня! Он держал меня в пещере, вливал в мое тело какую-то дрянь и едва не убил.
Подлый, мерзкий, никчемный пес! И сейчас явился в роддом явно не для того, чтобы поздравить с рождением сына. Если поначалу мной завладел липкий страх, то сейчас кровь разогрела ярость. Нет, я не позволю этому уроду вредить себе и ребенку! Будто услышав мои мысли, эта вшивая собака бросилась на меня. Тело не парализовало от страха, а, напротив, оно будто получило прилив энергии.
Я ощутила, как Борис своей огромной тушей навалился на меня, сжав на горле крупные пальцы. Сама не понимаю, откуда у меня взялись силы, чтобы противостоять этому бугаю.
Одно я понимала точно: убив меня, этот урод разделается и с моим сыном. Он сделает все, чтобы причинить Роману как можно боли и страданий. Странно, но именно в это мгновение я как никогда отчетливо поняла: я и Рома-младший — это самые дорогие люди в жизни альфы Манкуловых.
Моя волчица пришла в неописуемую ярость. Несмотря на боль и слабость, она нашла в себе силы на частичную трансформацию. Мои ногти превратились в острые, как бритва, волчьи когти.
Одно движение — и мне на лицо закапала теплая кровь Бориса. Похоже, рана получилась достаточно глубокой, и этот шакал ослабил хватку. У меня были доли секунды, чтобы вырваться. Короткие мгновения, которых должно было хватить, чтобы хоть кто-то за дверью услышал шум. Не могут же меня бросить?! Роман, хоть и ушел, не мог оставить сына без защиты.
Будто отзываясь на мою немую молитву, дверь с палату с грохотом распахнулась.