Но я наивно решила, что если амулет имеет такую силу, как написано в книге, то вряд ли эту силу способны заблокировать замки и прочие преграды.
Я всего лишь хотела попробовать…
Я сосредоточилась, как учил нас шевалье де Орсер (хоть какая-та польза от его уроков!) и шепотом произнесла заклинание. Вернее, это я считала, что оно – заклинание. При этом я буравила взглядом стоявший у отца на столе серебряный кубок. Для надежности я с большого расстояния даже взмахнула рукой.
Кубок упал и покатился по столу, разливая остатки вина на чистые листы бумаги.
Я испугалась так сильно, что шарахнулась в сторону и больно ударилась о шкаф.
Кажется, заклинание действительно работало. Но поразмышлять об этом я предпочла в другом месте.
Я трусливо сбежала из кабинета. Я еще не готова была рассказать всё отцу.
Уже у себя в комнате, забравшись в кровать, я снова и снова прокручивала эту сцену. Это было невероятно!
За ужином отец посоветовал нашей экономке мадемуазель Катрионе завести кота – он подумал, что кубок опрокинули мыши.
Эта тайна вертелась у меня на языке, но я по-прежнему хранила молчание. Я и радовалась тому, что произошло, и боялась этого.
Разве могла я – девочка безвестного рода – признаться в том, что сама придумала заклинание. Заклинание, которое работало!
И сейчас дело обстояло гораздо серьезнее, чем тогда, когда я просто училась магии. Теперь обычные магические уроки уже казались пустяком. Про них, как справедливо заметил отец, в своде законов Линарии не говорилось ни слова.
Но вот использование магии – дело другое!
Из-за новой тайны я почти перестала спать. Мне решительно нужно было хоть кому-то об этом рассказать! И снова мой выбор пал на Артура.
Но когда я уже почти осмелилась вернуться к обсуждению «моего» заклинания, Артур уехал из замка на полковые сборы.
А через несколько дней в столицу отправились и родители с Вивьен. Начинался сезон балов, и матушке не терпелось продолжить охоту за женихами.
Сестра пыталась уговорить ее взять меня с собой, но я понимала, что это – бесполезно. Так оно и оказалось.
Накануне их отъезда отец, правда, спросил, хочу ли я поехать в Лиму. Но я, чтобы не заставлять его ссориться с матушкой, покачала головой и даже улыбнулась:
– Нет, папенька! Я, пожалуй, вернусь в пансион.
Я была намерена всерьез взяться за учебу и спросить настоятельницу, смогу ли я когда-нибудь получить там место воспитательницы.
