Я уже хотела влезть в непромокаемый костюм, когда дверь в дом открылась и внутрь ввалился сырой до нитки, но довольный собой Хомяков.
– И где тебя носило? – Вырвалось у меня прежде, чем я себя остановила.
– Беспокоилась? – Обрадовался он еще больше. – Я рыбы принес. – Поднял он садок, с которого безбожно капала вода.
– Ты нахрена садок с пруда забрал? – Возмутилась я, чтобы показать свое недовольство.
– Так я рыбу на пруду почистил, а складывать ее было некуда. Вот так и принес. Меня твой еж у дома встретил, я ему одну рыбку отдал.
– Покаялся он."
"Я недовольно фыркнула, подошла к радостному мужику, отобрала у него тару с рыбой и направилась на кухню, бросив через плечо:
– Раздевайся.
Рыба действительно оказалась почищенной. Не такой уж он и пропащий, как мне казалось ранее. Я сложила добычу в холодильник, а сама бросилась разливать суп по тарелкам и накрывать на стол.
– Иди есть. – Позвала промокшего и продрогшего Хомякова. Тот заявился на кухню, в чем мать родила. – Ты нормальный? Какого хрена ты тут голый ходишь? – Вылупилась на него.
– Ты же сама сказала, чтобы я раздевался. А у меня вся одежда мокрая. Даже трусы. – Пожал он широченными плечами.
Вот что у человека в голове делается? Я быстро подошла к старенькому комоду, что стоял в углу, вытащила оттуда еще отцовские широкие шорты, которые на нем держались только из-за шнурка, и принесла Хомякову.
– Надевай. – Бросила ему.
Тот пожал плечами, нацепил шорты на пятую точку, которую тонкая ткань обтянула, как вторая кожа, и сел на табурет.
Вот вам и широкие шорты… Да у него одна нога, как у меня две.
– И чья это одежда? – Вопросил он недовольно.
– Отца. – Я тоже села на табурет и принялась за еду. Что-то аппетит разыгрался.
Хомяков заметно расслабился. Повеселел даже.
– Чем займемся сегодня? – Принялся спрашивать он во время еды. – Чем ты вообще в дождь занимаешься?
Я пожала плечами.
– Чиню что-нибудь. Патроны солью начиняю. Корзины плету, в поселке их хорошо покупают. – Принялась перечислять. – Ножи точу, дома прибираюсь, перебираю траву сушеную.
Если дождь на несколько дней зарядит, то могу и банки с перебродившим вареньем в дистиллятор загнать, да настойками заняться.
– Мда, – покачал он головой, – скучать тебе некогда. – Он дохлебал суп и, отодвинув тарелку, покосился на кастрюлю. – А чем твой отец занимался? – Спросил он, когда я налила ему добавки.
– Много чем. – Осторожно ответила. – Почти то же, что и я, делал. Морды иногда для рыб плел, чинил что-нибудь.
