– Оно само. И вообще, этот штопор был бракованный. – Попытался оправдаться я.
– Этот штопор верой и правдой еще Барановской бабке служил, а ты его так позорно разломал. Ты как все это время бутылки открывал? – Она расслабленно прислонилась спиной к стене и теперь изучала меня пытливым взглядом. Абсолютно трезвым, кстати.
– Глазом. – Насупился я. А что? Пивные и правда глазом. На спор. – А вина я только в компании употреблял. Там всегда кто-то другой открывал. Да и вообще, я чаще в баре употреблял, а там наливают.
– У меня даже все романтическое настроение пропало. – А сегодня, видимо, вообще употреблять не придется. – Вздохнул.
Степанида возвела очи горе и пробормотала что-то нецензурно-рифмованное. Потом поднялась, и отправилась в гостиную, где, открыв шкаф, вытащила пассатижи. Вернувшись, она пихнула меня бедром в сторону, показывая, чтобы я ей не мешался под ногами, и взялась за дело. Подцепила пассатижами останки штопора и, раскачивая из стороны в сторону, вытащила пробку, которую тут же отдала мне.
– Держи. Дарю! – Громко возвестила она и уселась на свое место, где снова плеснула настойки в свой стакан.
– Спасибо. – Я повертел пробку в руках.
Так, нужно сейчас хотя бы вино не разлить по полу, а то она меня совсем никчемным считать будет. Я достал себе стакан из того же шкафа, что и Степанида, вытряхнул оттуда паука и сполоснул. Вроде бы чистый. Понюхал. Точно чистый. Налил вина и сел за стол, уверенный в том, что сейчас точно поужинаю.
– Слушай, Хомяков, а ты бабу себе завести не пробовал? – Лесная ведьма посмотрела на меня поверх стакана.
Я едва не поперхнулся картошкой из-за резкой смены темы разговора.
– Зачем? – Нахмурился и отхлебнул вина. Ничего такое. Не кислое.
– Затем, чтобы она тебя на своем горбу тащила, жрать тебе готовила, носки стирала… Твою интимную жизнь бы разнообразила. – Она насмешливо смотрела на меня.
Прежде, чем ответить, я тщательно пережевал порцию еды и вновь отпил вина."
"– Моя практика показывает, что те женщины, которые могут разнообразить интимную жизнь, готовкой и стиркой носков не занимаются.
– Ответил, склонив голову набок.
– Ну, тогда довольствовался бы только бытовым комфортом. Знаешь, сколько женщин только и мечтают, что о чужих грязных носках? – Фыркнула она. – А уж если замуж позовешь, то они вообще от тебя ничего, кроме денег, требовать не будут.
Я задумался. Обидно, конечно, что меня можно терпеть только ради денег. С другой, если рационально помыслить, то Степанида узрела самую суть.
