Второй вариант был, конечно, маловероятен, но все же.
– Что тебе от меня нужно? – В итоге спросила она меня в лоб.
– Ужин, – нахмурился я.
– Но при этом готовишь ты. – Она недоверчиво приподняла бровь.
– Ага. – Радостно кивнул. Кажется, она начала улавливать суть.
– Ты – идиот. – С мученическим вздохом сообщила она мне.
– Чего это? – Обиделся я.
– А того! – Она резко вывернула руль вправо и остановила машину на обочине. Повернувшись ко мне, Степанида вперила в меня злой взгляд. – Если бы ты хотел пожрать, то напросился бы на ужин ко мне.
Если решил меня отравить, так я твою стряпню в жизни в рот не возьму. Где логика?
Я чуть воздухом не подавился. Что за фигня? Я ее к себе пригласил? Пригласил. Сказал, что ужин сделаю? Сказал. Где предсказуемое согласие?
– Везде логика. Чего не так-то? – Попытался я развести руками, но в этой машине сделать такой жест было невозможно. У-у, бесит!
– Все не так. Сознавайся, зачем ты позвал меня к себе на ужин! – Приперла она меня к стенке.
– Переспать с тобой хочу! Что непонятного? – Неожиданно для себя заорал я на нее.
Достала!
Вместо того, чтобы дать мне в морду, Степанида тихо хмыкнула и вновь вывела машину на трассу. Разговаривать со мной она не торопилась. Ну вот, я ей тут, можно сказать, душу наизнанку вывернул, а она сидит с ехидным лицом за рулем и от дороги не отвлекается. А у меня, между прочим, мужское самолюбие страдает со всех сторон.
Девушка молча довезла меня до маленькой дачи и, остановив машину, повернулась ко мне.
– Вечером приду. Спать с тобой не буду.
– Сообщила она, когда я выбирался из машины.
Я тут же воспрял духом. Ну вот, придет. А-то что от интима отказалась, так это мы еще посмотрим. Я пока никуда не тороплюсь.
Проводив машину взглядом, я постоял немного, улыбаясь, как идиот, и пошел домой. Столько дел, столько дел. Хорошо, что пару дней назад до поселка съездил, продуктов купил. Сейчас оладушки пожарю. Тесто утром поставил…
Кажется, я его как-то не так поставил, потому что липкая и неаппетитная на вид субстанция каким-то чудом размножилась, вылезла из кастрюли и растеклась по столу и полу.
– Твою мать! – Выругался в сердцах и принялся за уборку.
Ах, да. Еще тесто нужно как-то в кастрюле уменьшить. Блин, как женщины на свете живут, если даже будущая еда делает, что хочет? Она же должна подчиняться хоть каким-то законам! А-то совсем страх потеряла.
На оладьи у меня ушел почти час. Еще и первые две партии сжег, приноравливаясь. Быстренько их сжевал, чтобы Степанида не увидела.
