Изобразив на лице самую сногсшибательную улыбку, он помахал вчерашней юбилярше, и она ответила ему тем же. Правда, улыбка у нее была так себе, вымученная и ненатуральная.
«Как бы эта операция не закончилась для меня не повышением, а увольнением», – мелькнула в голове Евгения трусливая мысль, но тут же исчезла, потому как по теплоходу пронесся новый крик: «Впустите меня немедленно!».
Глава 13. Первым делом – муж
Катерина Забыгайло лежала в своей каюте, которую они делили с коллегой, и смотрела в потолок. В голове пробежали строчки когда-то услышанного стихотворения:
Вы когда-нибудь проверяли телефон, сто касаний в минуту,Каждый раз ругая себя за слабость?Чтоб не трогать его лишний раз, просто мыли посуду,Перманентно во рту чувствуя гадость?По ночам вместо сна наблюдали квадрат потолка,Встречая каждый проснувшийся новый луч?А вздрагивали до обморока от дверного звонка,Стараясь услышать провернутый ключ?Вы когда-нибудь жили совершенно пустой, как барабан,Словно душу у вас украли?Часами пялились в выключенный экран?Ну, значит, и вас предавали.
После вчерашних излишеств у нее была серотониновая яма или, проще говоря, страшный будун. Однажды на занятиях по наркотическим веществам она прочитала этот диагноз, и ей показалось забавным, что у нее самой такие же ощущения всегда после большого употребления алкоголя: тревога, повышенная восприимчивость и спутанность сознания, а самое главное – страшная депрессия. С того занятия свой похмельный синдром не иначе как серотониновая яма она не называла.
К этому ощущению прибавились воспоминания того, что она теперь одинока, и потолок в каюте становился настолько интересным, что оторваться было невозможно.
Стало как-то все равно, что она на работе и ее могут уволить. Даже это обстоятельство, которое в обычном состоянии приводило в ужас, так как свою работу она любила, сейчас было безразлично.
– Катерина, вставай, – в каюту вошел ее коллега и начал насильно поднимать.
– Женька, я увольняюсь, – ответила она ему безразлично и вновь легла, укутавшись в одеяло с головой, – пиши рапорт, я домой.
– Значит так, – грубо сказал он шепотом и обернулся на дверь, – у нас задание, у нас убийство и у нас твой муж, орущий на мостике. С этим всем надо что-то делать и срочно. Если ты провалишь сейчас дело, то я и тебя, и твоего мужа закопаю всеми доступными майору ФСБ способами, – и немного спокойнее добавил: – Обещаю, Никой клянусь.
Видимо, имя любимой болонки вытащило Екатерину из ее собственной серотониновой ямы, и она вскочила.
