Особенно это необходимо сделать вам, – он показал в сторону юбилярши, у которой, видимо, день рождения не удался, потому что она поливала свои сбитые костяшки пальцев водкой и оттого, как происходила дезинфекция ран, сильно кричала: «Ой-ой-ой!», – и вам, – он теперь разговаривал с Джоном. – Мне международного скандала только не хватало.
Джон уже не улыбался, а молча махнул головой.
– Ну что? – еще раз спросил капитан. – Ищем порт, где мы сможем пришвартоваться, и идем разбираться в полицию или все-таки плывем?
– Плывем.
– Да, ладно.
– Все понятно, – неуверенно разнеслось по залу, и, пока несколько потрепанные участники массовой драки брали у официантов листы бумаги и ручки для написания важного заявления, Аврора выскочила на палубу. Она одна из немногих, кто не участвовал во всеобщем помешательстве, и потому решила, что ее заявление, в принципе, не важно.
Да, Ава однозначно думала, что это было помешательство, иными словами то, что происходило там, в кают-компании, назвать нельзя.
Но все же главным разочарованием вечера был Джон Тейлор. И дело даже не в том, что в парике или без него он ее не узнал, дело было в том, что он был не таким, каким она представляла его, когда они переписывались. Там, в Сети, он был смелым и благородным. Да, у него были трудности, но он не просил ни помощи, ни денег, Аврора их сама ему дала. Он цитировал Гете и читал Левитанского, он так мило рассуждал о жизни и восторженно о женщинах. Когда он рассказывал о своей матери, что растила его одна в маленькой квартирке, почти на чердаке, в Бруклине, самом населенном районе Нью-Йорка, то его слова становились настолько пропитанными любовью, что Аврора это чувствовала через экран.
Все это очень не сочеталось с каким-то непониманием, когда его хамское отношение к женщинам вдруг не понравилось окружающим. Аврора, в отличие от других, не кинулась бить бедолагу, она внимательно вглядывалась в его лицо, что когда-то казалось ей красивым, и ужасалась.
Все, включая мимику, жесты, редкие восклицания и слова, были искренним, он не понимал, что не так, а впоследствии, когда разъяренные женщины стали его пинать, к палитре на его лице добавилась брезгливость.
От этого казавшееся раньше красивым лицо становилось омерзительным, и Аврора уже не понимала, как она могла так влюбиться в этого человека. Тот Джон, который переписывался с ней в интернете, не мог так себя вести.
