Александр Ильич и так жаловался на то, что помещения потихоньку пустеют, а если и мы съедем отсюда, его доходы совсем упадут. Вряд ли он быстро найдет новых арендаторов. Слухи о том, что здесь происходит, расползлись по всему городу, и не только по городу. Мне на днях одна давняя приятельница звонила. Мы с ней уже лет пять не виделись, с тех пор, как она в Покровск переехала и обросла внуками. Так вот, слухи о наших бедах и до нее докатились!
– И что же она вам сказала?
– Да она больше спрашивала, а мне-то ей и сказать-то было нечего.
Я ведь действительно ничего не знаю и не понимаю!
– Ольга Николаевна, а что за человек этот Земцов?
– Старый больной человек. Разве вы сами не видели? Нет, конечно, лет двадцать – двадцать пять тому назад, когда Александр Ильич был генеральным директором Дома быта, в его голосе звучали более твердые нотки, но годы взяли свое. Я слышала, что у него сахарный диабет, астма и гипертония в придачу.
По-моему, ему уже ни до чего нет дела – хоть какие-то деньги капают, и хорошо.
– Да, возможно, вы правы. Но у него ведь есть совладельцы…
– Есть. Один из них – его зять, Пищалин Сергей Викторович. Пьяница… Другой, Турковский Олег Владимирович, уже давно не живет в Тарасове.
– Да? А где же он живет?
– В Санкт-Петербурге. Супруге Турковского в Питере серьезный бизнес по наследству перешел. Так что всем – по инерции – заправляет Земцов.
Все-таки хорошо, что я вас позвала! Если бы вы не напомнили ему о его обязанностях, он так и продолжал бы высиживать здесь неизвестно что. – Корнилова полезла за чем-то в стол.
– Как дверца? – поинтересовалась я.
– Как новая! Все-таки у Николая золотые руки, – сказала Корнилова, слегка покраснев.
Это был очередной намек мне – на то, что желательно поскорее повысить Мазурова в должности.
Глава 10
Вместо того чтобы заняться пересмотром штатного расписания, я решила отправиться в кафе.
Мой организм настойчиво требовал допинга, каковым для меня является кофе, поэтому я заказала две чашки эспрессо.
Я вошла в лифт, там стояли две женщины. И я невольно услышала их негромкий разговор.
– Нина, ты уверена, что к этому письму не стоит относиться серьезно? Оно так и не идет у меня из головы. Ничего с собой поделать не могу!
– Да, по-моему, это просто чья-то дурацкая шутка.
