– Кому же она такие истерики закатывала? – поинтересовалась я.
– Сначала своей матери, та приехала из деревни, чтобы ухаживать за дочерью, пока та в гипсе ходила, но пробыла она здесь всего лишь около недели и уехала обратно. Затем появилась другая женщина, моя супруга поинтересовалась у нее, кем она Кашинцевой приходится. Та сказала, что она просто сиделка, устроилась на работу по объявлению. Но и она долго здесь не продержалась. А может, Маше уже не нужен был постоянный уход, потому что гипс сняли и она могла самостоятельно передвигаться.
Жена говорила, что несколько раз видела, как около нашего подъезда останавливалась машина, на которой развозят пиццу и суши. Вероятно, Кашинцева только этими продуктами и питалась. А затем к ней стал какой-то мужчина захаживать…
– Тот самый, что позже куда-то увез Машу? – уточнила я.
– Вероятно, хотя точно утверждать не могу. Я просто услышал на ее балконе мужской голос.
– Вы номер этого «Фиата Добло» случайно не запомнили?
– Нет, он так стоял, что номеров не видно было, а специально я не приглядывался.
Не думал, что это может понадобиться.
– Как Маша выглядела? – продолжала я выпытывать. – Ее лицо действительно сильно пострадало в аварии?
– Я ничего толком не разглядел. На голове у нее был низко надвинутый капюшон, темные очки на пол-лица, шарф вокруг шеи замотан. Думаю, если она так закуталась, значит, было что скрывать. Погодите, но вы ведь сказали, что занимаетесь расследованием дорожно-транспортного происшествия, в которое угодила Кашинцева? А эти вопросы свидетельствуют о том, что ваш интерес – совсем иного рода? – И мой собеседник лукаво прищурился.
– Вы правы, наверное, я несколько вышла за профессиональные рамки, – призналась я. – Просто мне чисто по-женски интересно, как она справляется со своим несчастьем?
– Знаете что, коллега, в нашем деле надо уметь отстраняться от чужого горя и держать свои чувства и эмоции под контролем.
– Не могу с вами не согласиться. Это будет мне уроком. Спасибо вам за информацию.
До свидания, – сказала я и, не дожидаясь каких-либо вопросов, развернулась и пошла прочь.
В «Ситроен» я села, только убедившись, что «коллега» не смотрит мне вслед. Мало ли что…
Итак, примерно в то самое время, когда в Доме быта на Обуховской стали происходить эти трагические случайности, Мария уже более или менее оклемалась и впустила в свою жизнь неизвестного мужчину. Он стал частенько к ней наведываться, а затем просто-напросто взял и куда-то увез ее.
