О своей второй клиентке, Бережковской, я почему-то вообще не вспомнила и пулей вылетела из ателье. Люда что-то крикнула мне вслед, но я ее уже не расслышала. Лифт, как назло, был занят, и я помчалась наверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Пятый этаж, шестой… Куда дальше? В сторону, противоположную от учебно-производственного комбината! Значит, налево. Я заметила открытый чердачный люк. В первые же дни своей работы в «Ирисе» я проинспектировала этот этаж. Люк был тогда закрыт на амбарный замок.
Я хорошо это помнила. Но разве открыть замок для нашего чудо-техника – такая уж большая проблема? Конечно же, нет!
Я тихонько поднялась по винтовой лестнице. Приглушенные звуки свидетельствовали о том, что на чердаке кто-то был. Осторожно выглянув из люка, я «просканировала» видимое пространство, затем взглянула направо и увидела чью-то спину. Человек был в синей спецовке. Он собирал какую-то непонятную конструкцию. Когда он повернулся, чтобы взять молоток, я увидела его профиль и удостоверилась, что это действительно Николай.
И еще – я поняла, что он сколачивает из деревяшек крест… Под стук его молотка я вылезла из люка и только было хотела спрятаться за толстой деревянной балкой, как в мой сумке вдруг совершенно некстати зазвонил мобильник. Мазуров резко развернулся и увидел меня.
– Ты? – скорее удивился, чем испугался он. – Ну и зачем ты сюда приперлась? И кто это еще там тебе названивает? Жених небось? Да выключи ты его!
Судя по мелодии, звонила мне Бережковская.
Я достала мобильник и нажала на кнопку, делая вид, что сбросила вызов, а на самом деле ответила на него и положила телефон в накладной карман сумки, микрофоном вверх, так что Наталья Петровна должна была нас слышать, пусть не очень четко, но все-таки…
– Николай Михайлович, у нас там, в ателье, что-то замкнуло, свет вырубился. – Я решила сыграть «под дурочку». – Вы уже нашли неполадку?
– Я здесь не за этим! Стой! Не приближайся! – И Мазуров угрожающим жестом перебросил молоток из одной руки в другую.
– Ну, хорошо, я стою на месте. Но вы, может быть, объясните, что вы здесь делаете, да еще и в обеденный перерыв?
– Суд вершить буду! – прямым текстом ответил Николай, и вид у него при этом был независимо-величественный. Куда только подевались его напускное смирение и чинопочитание?..
– Какой еще суд? Вы это о чем? – Я продолжала изображать из себя святую наивность, тем временем маленькими шажками приближаясь к шизофренику.
