Хочется расплакаться, но, закусив губу, сдерживаю непрошеную реакцию. Эмоции бурно плещутся внутри. Их спектр такой огромный, что я не в состоянии определить, что именно испытываю в данный момент. Словно у меня в груди два сердца бьётся, заглушая логические доводы.
— Ты слишком мнительная девочка, — оценив моё состояние, Женя пытается успокоить.
— Какая есть… — лепечу, спускаясь чуть ниже, к подмышечной впадине. Найдя уютное место, зарываюсь в него лицом.
— Ян, прекрати дуться, иди сюда, — Женя пробует вытащить меня обратно.
Вцепившись в него мертвой хваткой, не позволяю сдвинуть себя с места.
Моя глупость, кажется, побила все рекорды, обернувшись неудачей.
Я думала, что секс хоть немного нас сблизит. Что в его памяти произойдёт хоть какой-то сдвиг. Но кроме страсти Женя ничего не испытал ко мне. Абсолютно! Поэтому расхотелось навязываться ему и дальше строить из себя эскортницу.
— Мне здесь удобно, — говорю, как есть, прижимаясь плотнее к его горячему бедру.
— Ладно, как скажешь. Не стану тебя разубеждать.
Пальцы гонщика снова опускаются на висок, гладят его, затем медленно погружаются в волосы, пропуская сквозь пальцы пряди.
Кажется, что моё тело больше не имеет формы, оно размягчается, превращаясь в растопленный воск…
— Расскажи мне о сыне. Я не помню о гибели Виктории совсем ничего. Почему она скрывала Тима?
— Считала, что ты ею воспользовался. Затем узнала о твоей женитьбе на популярной певице и решила, что так будет лучше для всех.
— Решила, значит… — из груди Захарова вырывается огорчённый вздох.
— Могла бы спросить, не хочу ли я участвовать в его воспитании.
О моих эгоистичных поступках молчит. Видимо, ещё не знает, что я тоже пыталась скрывать от него родного сына. В прошлом мы всё выяснили и оставили причинённую друг другу боль позади. Если вскоре об этом узнает, как отреагирует? Перестанет мне доверять?
— Ты его усыновил. Ты знаешь об этом?
— Знаю. Вал мне рассказал некоторые факты, недостающие в пробелах моей памяти. Кстати, как ты себя чувствуешь? Как обстоят дела с беременностью?
— Тебе действительно интересно? Просто, ты многого не помнишь, и мне страшно, Женя.
— Чего ты боишься? — его попытка приподняться на локтях заканчивается фиаско. Пугает меня до чертиков прозвучавшим глухим стоном.
Выбираюсь из-под одеяла, сажусь и озадаченно осматриваю его плечо.
— Тебе нельзя делать резких движений. Ты снял повязку.
— Чего ты боишься, Яна? — уже громче и настойчивее повторяет свой вопрос, игнорируя моё замечание.
