Вот на это, — в мои руки попадают такого же цвета кружевные танга.
— Зачем? — вскидываю на неё недоуменный взгляд. — Я не собираюсь его соблазнять. Сегодня, так уж точно."
"— В этих ты будешь чувствовать себя намного увереннее, даже если мужчина их не увидит на тебе. Не спорь, Яна. Некогда. Вам нужно объясниться. Надевай и приведи волосы в порядок. Где его одежда домашняя?
— В нижнем ящике пижамы посмотри.
Переодеваю трусы, как будто они помогут сотворить чудо и вернуть гонщику память. Боксеры для Жени решаю выбрать сама.
Сказать по правде, не очень-то хочется, чтобы в его белье рылась подруга.
— Вот эта пижама подойдёт?
— Мне всё равно, в чём он будет спать, — отвечаю, заканчивая марафет. Достаю из ящика футболку, на случай, если Женя не захочет носить одежду с рукавами. Беру первые попавшие под руку боксеры и оставляю на краю кровати. — Лер, я только умоюсь и спущусь. На этот раз серьёзно.
— Ладно. Жду внизу. Буду держать за тебя кулачки. Выше нос, Яночка. Помни — он тебя любит. Просто забыл об этом.
Нужно помочь ему вспомнить и поддержать его сейчас.
* * *Если бы кто-нибудь знал, как тяжело мне даются эти нескончаемые ступеньки, приближающие к неизбежному. Неестественно влажная ладонь раз за разом проскальзывает по глади отполированных перил. Боюсь, не удержусь и повторю судьбу героинь бразильских сериалов.
«О чём он хочет со мной говорить? Если о своей жене, так пусть лучше молчит…» — прижимая к груди одежду Евгения, наконец-то осиливаю половину пути.
— Яна? — у открытой входной двери замечаю вошедшего в дом Валентина.
Схожу с последней ступени, останавливаюсь, не в силах оторвать руку от дерева. — Ну как ты? — подходит ко мне, оценивает моё состояние, подаёт свою руку, чтобы я за неё вцепилась.
— Не очень. Спасибо за заботу, — помедлив ещё несколько секунд, берусь ладонью за его локоть.
— Женя в кабинете. Идём, я тебя отведу к нему. Вам нужно поговорить. Яна, только не разрешай ему долго находиться в движении. Учитывая его состояние, нужно обеспечить ему на некоторое время полный покой.
Ему придётся временно поселиться в гостевой на первом этаже. Надеюсь, у вас всё наладится.
— Каким образом? — скептически хмыкаю, глядя на друга Захарова. — Раздельным проживанием?
— Что тебе мешает к нему перебраться?
— Его амнезия.
Вал толкает дверь кабинета в то время, как из-за неё раздаются голоса, в том числе и голос Евгения.
— Со временем вспомнишь, сынок. Раз собирался сделать ей предложение, значит любовь действительно была.
