Неплохой расклад. Исполнение подкачало. Ты оказался счастливчиком.
— Стелла в курсе?
— Она его любимая дочь. Как считаешь?
— Не могу понять одного, — задумчиво отмечаю мелькнувшие ворота клиники в боковом окне. — Какого черта она села ко мне в машину?
— Она не собиралась, Жень.
— В смысле?
— Ты её силком упаковал. Нашлись свидетели вашей размолвки.
— Ни хера не помню, — сгребаю пальцы в кулак, отчаянно пытаясь отобразить в голове хоть какой-то фрагмент того вечера. Ни хрена не выходит.
— И вряд ли вспомнишь, — отвечает Герман.
— Хорошо, что жив остался.
— От этого легче не становится, — встречаемся с Германом взглядами в зеркале заднего вида. — Я убил собственного ребёнка.
— Ты спас её шкуру. Достаточно себя жрать. Может и к лучшему. Или ты передумал разводиться?
— Нет.
— Хорошо. Теперь Котов решит эту проблему быстро и безболезненно.
* * *К Стелле попадаю в палату после того, как озвучил её лечащему врачу решение по поводу лечения супруги в Германии.
— Привет.
Как себя чувствуешь?
Я беру стул и сажусь у неё в ногах с намерением провести здесь не дольше пяти минут. Этого хватит, чтобы выяснить кое-какие детали, всплывшие из разговора с Германом.
Она вопросительно смотрит на меня, поправляя на животе одеяло.
— Отвратительно, — издаёт сокрушённый вздох. — Как можно себя чувствовать, когда у тебя не двигаются ноги? Дай мне красную таблетку и стакан воды.
— Сейчас. Руки пойду вымою.
Поднимаюсь со стула. Ставлю его на место.
В туалете кладу мобильник на раковину и тщательно вымываю руки с жидким мылом. Знакомый запах, помимо лекарств, ударяет в ноздри. Снова этот гребаный персик. Аромат лета. Запах женщины, которую не в силах забыть…
Закрываю глаза, прислоняясь лбом к холодному зеркалу. Пару секунд дышу медленно и глубоко, переживая вспыхнувшие в груди ощущения. Давит и ноет. Тоска снова даёт о себе знать. Распространяется в крови как вирус, заражая мой организм неизлечимой болезнью по имени «Яна».
Она снова везде…
Встряхнув наваждение, возвращаюсь к супруге.
— Через неделю ты летишь в Германию на операцию, — осведомляю, выдавливая таблетку из блистера. — Десять процентов из ста, что тебя поставят на ноги. Держи, — протянув лекарство, жду, когда она его проглотит и запьёт налитой в стакан водой.
— Ты в это веришь? — скептически хмыкает, отводя отрешённый взгляд к окну."
"— Десять процентов — это много, Стелла. Главное, чтобы ты верила.
