— У тебя есть обезболивающие?
— Что случилось?
— Небольшой побочный эффект от лекарств, — пытаясь улыбнуться, ответил он.
Ксюша вышла в коридор и вернулась с таблеткой. Он взял её, выпил.
— Ты чего тут сидишь одна?
Она подняла на него глаза и вместо ответа выдала ему то, что давно приготовилась ему сказать:
— Раз ты не можешь простить меня, то отпусти нас! После операции давай жить как раньше! Каждый своей жизнью!
— У нас есть общий сын! Это невозможно! — не терпящим возражений тоном ответил он и направился к выходу, не желая это обсуждать.
— Но я так больше не могу! — закричала она ему вслед.
Артём остановился и, повернувшись к ней, заявил:
— Пока Тёма маленький, тебе придётся терпеть меня! Вырастет — буду забирать его к себе!
Ксюша не знала, что ответить на его слова, и молча смотрела на него убитым взглядом. Он ничего больше не добавил, отвернулся и вышел из кухни, оставив её в подавленном состоянии думать, откуда взять силы вынести всё это.
31 августа
Мучительные дни потихоньку сменяли друг друга.
Всё было довольно мирно. С Артёмом она ограничивалась фразами «да», «нет», «не знаю» и вообще не затрагивала тему их отношений и чувств. Это было непросто из-за его постоянного присутствия в её жизни, а также из-за того, что она безумно нуждалась в его поддержке, в его ободряющем тёплом взгляде, в его успокаивающих объятиях. Но девушка заставляла себя быть подобно роботу, установленному на одну программу — забота о сыне — и автоматически отбрасывающему любые другие мысли, посещающие голову.
До пересадки оставалось всего пару дней, и это тоже спасало, поскольку занимало большинство её мыслей. Она ожидала её скорейшего проведения, но одновременно безумно боялась её, боялась возможных осложнений и иногда даже из-за этого хотела оттянуть назначенный день.
К тому же они вернулись в привычный больничный бокс, где Тёма проходил специальную подготовку — кондиционирование, и поскольку из-за усиленной дозы химиотерапии он чувствовал себя плохо и часто капризничал, то у неё не было времени лишний раз думать о ком-то, кроме него, и беспокойным мыслям некогда было путаться в голове.
Оттого эти мучительные дни не были наполнены выяснением отношений.
Ксюша сидела у кроватки сына и смотрела на него в полумраке комнаты. Её смена дежурства у его кроватки подходила к концу и надо было уже будить Артёма. Она обернулась и, взглянув на его лицо в отблеске ночника, улыбнулась краешками губ.
