С каждым днём, с каждым месяцем она всё больше убеждалась в этом; смотря в глаза маленького сына, она словно смотрела в глаза Артёма. Мальчик рос, и она улавливала в нём и другие его черты: его улыбку, его мимику. Она наслаждалась каждой минутой присутствия в своей жизни маленького Тёмы, ведь это был не просто её ребенок, это был ребёнок от её любимого мужчины (так, по крайней мере, она думала).
Но с радостью от осознания этого в сердце проник и холодок ужаса от того, что она натворила. Она наконец поняла, что тогда, уйдя от него и приняв решение за двоих, совершила роковую ошибку.
Сначала появилось желание срочно найти Артёма и признаться ему в этом, но страх быть непрощённой, страх внести беспорядок в их устаканившиеся жизни останавливал её. К тому же у неё не было никаких доказательств того, что он действительно отец её сына, кроме своих ощущений.
Ксюша посмотрела на маленького худенького мальчика, спящего в кроватке, и вытерла слёзы, мгновенно наполнившие глаза. Когда ты однажды становишься матерью, то, к своему ужасу, понимаешь, что теперь часть тебя самой живёт вне тебя, обретя самостоятельную оболочку, и ты не можешь быть счастлива, если несчастен он, ты не можешь быть спокойна, если не находишься рядом или хотя бы не знаешь, что с ним всё в порядке.
Твой ребёнок — это твоё сердце, бьющееся в другом человеке, и всё, что больно ему, приносит удвоенную боль тебе.
Ксюша тяжело вздохнула и накрыла рукой маленький кулачок сына. Он был самым дорогим существом в её жизни, и она не понимала, почему и за что Бог, дав ей самое большое счастье в жизни — стать матерью, теперь хочет отнять его, послав малышу такую тяжёлую болезнь.
Она содрогнулась от воспоминаний того дня, когда врач объявил ей, что у Тёмы лейкоз и начался этот кошмар: больницы, анализы, курсы химиотерапии. Бесконечные ожидания, надежды, разочарования, слёзы… И так бесконечно по кругу…
Потом появилась новая надежда — заявление врачей о том, что помочь сможет трансплантацию костного мозга, — но за ней последовала новая череда разочарований.
В банке костного мозга в национальном и международном регистре неродственных доноров не нашли, а ни она, ни Костя не совпали с фенотипом малыша на свои возможные родительские проценты. Это было немыслимым ударом в самое сердце. Это было схоже с ударом тока, сотрясающим тело в ужасных конвульсиях. Она почувствовала, что это и есть самая невыносимая боль на свете — беспомощно смотреть, как угасает твой ребёнок.
