Я тоже обнаружила несколько растений из дневного рациона, выкопала с помощью ножа и притащила для экспертной оценки.
Тору забраковал только один экспериментальный образец, из чего я сделала вывод, что обучаема.
Международный язык жестов, мимики и интонаций помог нам понимать друг друга даже без переводчика. Лео ушёл куда-то в лес, и вернулся с урожаем шишек. Небольшим, но учитывая, что им предстояло стать нашей основной пищей на дневном переходе, он был весьма кстати.
Сытый Тору напел нам родонскую балладу о воине, последнем из отряда.
Он вспоминал отчий дом, учителя, мать, жену, детей, оставшихся в далёкой стороне. Потом пожелал долгих лет Императору и рассёк себе горло, потому что не сумел спасти своего командира, и нет ему теперь, бесчестному, жизни.
Песня была тоскливая. Как о ямщике, которой замерзал в степи, или где там он заканчивал свой трагичный век? Наверное, в каждой культуре есть культ мужчины, который кладёт свой живот на благо семьи и отечества. Ну или за императора.
— Тору, ведь вы не родонец? — спросила я через Лео. — В смысле, не коренной родонец.
Тут я впала в ступор в попытке отделить одних родонцев от других, но Тору закивал, показывая, что понял, что я имела в виду.
— Спойте что-нибудь… своё. У вас же есть ваши песни? В смысле, песни вашего народа.
Тору помотал головой и закаркал в ответ.
— Он говорит, что нет, — стал переводить Леонарду. — Все в Империи должны разговаривать на языке Императора. Поэтому он не может спеть песню на другом языке.
— Это же ужасно!
Видимо, по моим интонациям Тору понял смысл и стал что-то быстро-быстро говорить, размахивая руками, как итальянец.
— Он говорит, а что такого? Так же всем удобнее. Говорить на одном языке удобнее. Общий язык объединяет. Зачем нужен второй? И зачем нужны песни на языке, на котором никто не разговаривает? Их же никто не поймёт!
С этим сложно спорить, дорогой дневник.
Это же логично!
И даже знакомо.
Нет, если вдуматься, то Тору прав. На одном языке в государстве разговаривать куда удобнее, чем, к примеру, на… Да на любом другом! И про песни тоже…
Но, дорогой дневник, когда это происходит в чужом мире, почему-то выглядит совершенно не так, как в своём!
— Ладно, пора спать, — скомандовал Лео, останавливая мою рефлексию.
Из ниоткуда появился наш лежак. Для Тору чуть в стороне лежала заготовленная куча веток. Я отошла к речушке — вымыть посуду и вообще.
Когда я вернулась, Леонарду связывал родонца.
