Вдалеке отбивал дробь какой-то местный дятел. Лес, какой он есть, и творение человеческих рук казалось здесь чужеродным.
Дорогой дневник, представь образец деревянного творчества типа Кижей, богато украшенный резьбой, с узкими арочными окнами, в которых каким-то чудом сохранились витражи. Только купола были не луковичными, а в виде полусфер. Возможно, когда-то храм был покрашен, но брёвна давно выцвели до мертвенно-серого цвета рассохшейся древесины.
Он был построен в виде креста: центральное помещение, к которому приклеено четыре пристройки, каждая венчалась своим куполом.
Помещения различались по высоте и располагались по кругу по возрастающей, из-за чего казалось, что купола закручиваются спиралью вокруг главного. Местами крыши прохудились. По их краю, где стык купола и стены был обшит резными досками, прижились травы и пятна мха."
"Витражи в окнах не вязались с общим обликом ветхости, забытости и заброшенности. Старому храму к лицу были пустые зеницы выбитых стёкол. Сохранившееся многоцветие стёкол придавало храму ощущение сюрреализма.
Вход был под самым низким из куполов. Мы поднялись по просевшим ступенькам к высоким дверям, обитым проржавевшим кованым железом. Снаружи не было видно ничего, похожего на замок. Видимо, не предполагалось, что храм может запираться. Но двери покосились, и мужчинам стоило огромного труда сдвинуть створку там, чтобы в открывшуюся щель можно было протиснуться.
Храмовые «сени» были тёмными. Мелкие отверстия, через которые пробивался дневной свет, создавали иллюзию звёздного света, и даже приоткрытая дверь не мешала этому впечатлению.
Впрочем, вход был с теневой стороны храма. Убедившись, что первое помещение не несёт опасности, мы двинулись дальше. Дверь в центральный зал открылась со скрипом, но гораздо легче, чем входная.
И первое, что я увидела ‑ огромного филина, который будто нависал над нами. Он был нарисован на скате главной крыши. Крылья его были распростёрты, будто он летел. Не знаю, как это удалось художникам, наверняка без магии не обошлось, но выглядел он объемным, создавая иллюзию огромной, но живой птицы.
Филин парил… наверное, в небе. Но почему казалось, что он это небо разрывает, врываясь в реальность из небытия.
Это было так сильно, что первое время мы все трое застыли. Я больше ничего не видела, кроме филина. Не знаю, предполагалось, что это сам Айхото, его вестник или аватар, если здесь существует что-то подобное.
Всё ещё находясь под впечатлением, я огляделась.
