— Терпение, маленький граф, — в горле водяного постоянно что-то отвратительно булькало. — Скоро ты всё увидишь, — и он слащаво улыбнулся."
"Через несколько минут томительного ожидания на берегу у самой воды вдруг откуда ни возьмись появилась женщина. Она стояла к Димке спиной и была одета в длинную тунику, отливающую зеленым в окружающем лунном сиянии. Вдруг незнакомка легким движением скинула с себя одежду и, абсолютно обнажённая, медленно пошла в воду. Димка стыдливо отвернулся и залился румянцем.
Мирон, глядя на смущенных мальчишек, криво усмехнулся и возбуждённо зашептал:
— Кожу скинула. Видел, куда упала? — Он вопросительно посмотрел на Димку и продолжил. — Твоя задача, малец, пока она купается, подкрасться, схватить её кожу и бежать, что есть духу, мимо меня в лес. Пробежишь немного вглубь чащи и бросай. Ну и считай, что дело твоё сделано! А как бросишь, лучше поскорее улепетывай домой вместе со своим дружком. И завтра утром приходи — будет тебе кровь.
— Зачем тебе её кожа? — удивился Димка.
— Мне не кожа её нужна, а она сама, — слащаво прошептал водяной и достал из сумки фотоаппарат. — Смекаешь? — и он вновь натянул свою мерзкую жабью улыбку.
Димка тут же все понял. Ему стало настолько противно, что он не сдержался и выпалил:
— Иди ты к чёрту, мерзкий слизняк! — И, повернувшись к другу, сказал: — Витька, пойдём отсюда!
Внутри Мирона что-то сильно забулькало и заклокотало.
— Что ты сказал, малявка? — яростно прошипел он.
— Что слышал! — громко сказал Димка.
Ему уже было всё равно, услышат его или нет.
— Замолчи, идиот! — Мирон резко подскочил к Димке и попытался зажать ему рот.
И тут случилось нечто неожиданное: Витька, до этого робко молчавший, выхватил неведомо откуда взявшийся магический жезл и одновременно открыл камень волшебного перстня. Яркий оранжевый свет залил всё вокруг, заставив водяного отпрянуть и зажмуриться. Освободившийся Димка грохнулся на землю и откатился к ближайшим кустам.
— Только тронь его ещё, и пожалеешь! — грозно выкрикнул Витька, направив жезл на Мирона.
— Идиоты, вы все испортили, — прошипел попятившийся в страхе водяной.
Он развернулся и бросился наутек, но далеко на своих неуклюжих ногах-ластах убежать не успел. Запнувшись за длинную корягу, Мирон плюхнулся на землю и тихо заскулил:
— Нет, только не это. Я ни в чём не виноват! Никифор, это всё они! — Одной рукой он указывал на ребят, а второй словно от кого-то прикрывался.
