Надо рисковать.
Кондратьев подозвал сапера Степана Пичугина:
– Слушай, Степан. Пока дорога пустая, бегом к повороту и установи с помощником противотанковую мину. Замаскировать успеете?
– Попробуем.
Рыжий сапер по прозвищу Воробей и его помощник быстро разгребли на обочине дороги щебень (здесь он был не такой укатанный) и опустили в ямку шестикилограммовую мину. Теперь самое главное – хорошо замаскировать ее.
– Машины идут, – дал сигнал наблюдатель.
Теперь пути назад не оставалось. Нападение состоится, будь там пять машин или пятнадцать.
– Кажется, снова бензовозы, – сказал, вглядываясь в бинокль, Кондратьев. – Наверное, на станцию эшелон с горючим пришел, торопятся разгрузить."
"– Поможем, – нервно потирал руки Степа Пичугин, тяжело дыша после быстрого бега. – Жаль, на дороге «тарелку» врыть не успели. Заметят, гады. Но колесом все равно заденут, я на узком месте подарок установил.
Люди готовились к бою. Снайпер Василь Грицевич протирал затвор винтовки. Партизанский пулеметчик взвел затвор и передвинул планку прицела.
Николай Мальцев положил рядом с автоматом две «лимонки».
– Не слишком большая колонна, – сказал он. – Везет нам на бензовозы.
Он промолчал, что вместе с дозорным мотоциклом во главе шести бензовозов движется бронеавтомобиль «Хорьх», а позади колонны пылит еще один мотоцикл.
– Дадим сволочам жару, – бормотал пулеметчик, присланный Бажаном вместе с проводником Саней Гречихиным.
Пулеметчику было под сорок, а Сане всего семнадцать. Но объединяло их одно – оба потеряли свои семьи, были готовы к любому бою и не цеплялись за свои жизни.
Успех боя зачастую зависит от цепи мелких случайностей.
Шесть бензовозов на этот раз не притормаживали, а с ходу пошли на подъем. Это были мощные трехосные «Круппы» и тяжеловесы «Лаффли» – трофейные французские машины. Дозорный мотоцикл «Цундапп» двигался в ста метрах впереди. Немного отставая от него, шел легкий бронеавтомобиль «Хорьх».
Это была скоростная машина с вращающейся башней, где размещались 20-миллиметровая пушка и пулемет.
Четыре ведущих колеса были изготовлены из пулестойкой резины, а рациональный наклон брони делал его малоуязвимым для пуль винтовочного калибра.
Дозорный мотоцикл ушел вперед, а броневик, одолев подъем, съехал на обочину, заняв для прикрытия колонны наивысшую точку. Пичугин сжал в напряжении кулак, наблюдая, как машина прошла в метре от противотанковой мины. Броневик с его автоматической пушкой и пулеметом был наиболее опасен.
Все ждали сигнала Журавлева.
