– Опасная рана? – спросил Бажан.
Ему было стыдно за разведчика, который явно врал.
– Кожу сорвало и мышцу задело, – коротко отозвалась Наталья.
– Ясно… – протянул Авдеев.
Его тревожила судьба сержанта Орехова и радистки. К вечеру в отряд вернулся Саня Гречихин. Рассказал более-менее связно о том, что произошло. Но о судьбе сержанта и радистки он тоже ничего не знал.
– Я не струсил, – говорил Саня. – Меня сержант Орехов отослал. Я не хотел уходить, а немцы и полицаи нас со всех сторон обложили.
– Что с ними дальше было? – нетерпеливо перебил его Журавлев.
– Какое-то время стрельба была слышна. Костя Орехов велел вам передать, что живыми они фрицам не достанутся.
– Ладно, иди.
Оба отряда готовились к эвакуации. Если из четырех человек кто-то попал к немцам живьем, они сумеют выбить необходимые сведения. Мальцев ходил как потерянный. Он знал Костю Орехова с декабря сорокового года, когда тот еще зеленым новобранцем пришел на их заставу. Все, нет Кости! Живым он не сдастся."
"Два дня прошли в напряжении.
Люди спали одетые, готовые вскочить по тревоге в любой момент. Часть партизан и пограничников постоянно дежурили в окопах по периметру лагеря. Все боеприпасы раздали на руки, а женщин и детей отправили на запасную зимнюю базу.
Несколько человек во главе с особистом Авдеевым сходили на место боя. Саня Гречихин вывел их точно. Кроме стреляных гильз и пятен крови, ничего не обнаружили. Тщательно осмотрев траву, лейтенант нашел горстку пепла.
– Шифровальный блокнот жгли, – предположил он. – Документов ни у кого с собой не было.
Саня обошел поляну, где приняли последний бой его друг Костя Орехов и те, кто был с ним. Потрогал пальцами след от пули на березовой коре, уже заплывший густой смолой. Эх, Костя… недолгая тебе была отпущена жизнь.
Через сутки пришли сведения от подпольщиков, что живым никто из группы Орехова в руки к немцам не попал.
Мальцев не знал, что тела сержанта Орехова и Дины Новиковой лежали на цементном полу в районном отделе службы СД. Одежду и обувь с них сняли и вспороли все швы, пытаясь отыскать шифры и документы.
Немецкий лейтенант, получивший ранение в том бою, пришел глянуть на русских диверсантов. Санитар сдернул с них простыни и доложил:
– Обоих уже вскрыли. Русский убил радистку выстрелом в упор из своего пистолета, а потом застрелился сам. Варвар! Не пожалел даже девушку.
– Где ты видел жалость на этой войне? – отозвался лейтенант.
– Простите, господин лейтенант. Это он вас ранил?
– Да. Из того же самого пистолета.
