Он даже закричал:
– Жрите, «бобики»! Батьку Бажана хотели взять!
Но это вызвало лишь смех полицаев:
– Илюха-герой! Целиться научись! Небось, кроме как самогон глотать, ничего не умеешь.
– Нет, он еще поварих щупать любит!
Пуля ударила в казенник «ППШ», и Бажан понял, что для него все закончено. Сейчас его добьют! А ведь он здоровый крепкий мужик, которому всего сорок шесть лет. Он может снова жениться, родить детей, возглавить совхоз.
Загребая лед руками и валенками, Бажан запоздало пожалел, что не сбросил добротный полушубок.
Он приподнялся, стал снимать его, но пуля прошла рядом, а партизан, бежавший налегке, свалился, срезанный очередью «дегтярева». Другой боец, не видя спасения, стрелял из винтовки, что-то выкрикивая.
Через несколько минут он сунулся лицом в лед, вокруг головы расплывалась лужа крови.
Положение спас хромой командир отряда «Смерть фашизму» Павел Коробов, которого терпеть не мог Илья Бажан. Двое саней с пулеметами «максим» вылетели на лед, развернулись и открыли огонь длинными очередями.
Теперь падали и расползались полицаи. Уцелевшие бойцы и партизаны выбирались на берег под прикрытием пулеметов. Помогли выбраться и батьке Бажану.
Незаметно подступали ранние февральские сумерки. По льду ходили охранники и полицаи. Искали выживших бойцов. Таких оказалось немного. Один из саперов с перебитой ногой взорвал гранатой себя и неосторожно приблизившегося полицая. Осколки разорвали живот, полицай кричал, но поднявшаяся стрельба заглушала крики о помощи.
Хотя имелся строгий приказ брать раненых живьем (абвер нуждался в информации об отряде НКВД), полицаи и железнодорожная охрана рисковать не хотели. Чекисты и пограничники живыми все равно не сдадутся, а пулю в упор от них словить очень просто. Лучше добить!
Но раненые и отставшие от своих бойцы продолжали отстреливаться. Некоторые дождались ночи и ушли, оставляя пятна крови на снегу.
Утром немецкие саперы и железнодорожники тщательно осмотрели мост. Он был лишь слегка поврежден.
Но в упорном бою были убиты и ранены более сорока немецких солдат, взорваны две зенитки. На повозках увозили застывшие тела полицаев.
Спустя двое суток на реке повыше моста была выдолблена широкая полынья. Туда свозили в машинах и сбрасывали связанных заложников, заключенных из концлагеря, путейцев, заподозренных в саботаже. Туда же бросали тела погибших партизан и бойцов особого отряда НКВД.
Немногие свидетели видели эту страшную картину.
