– Быстрее!
Полицай поднял прислоненную к двери сарая винтовку, но шестнадцатилетний Пашка погрозил ему зажатой в кулаке «лимонкой»:
– Не лезь… взорву на куски!
На улице уже собралась небольшая кучка людей. Пашка, сжимая в одной руке гранату, тащил за собой упиравшуюся сестренку. Люди невольно расступились, кто-то окликнул его:
– Паша, что случилось?
– Может, и случилось… Чего рты разинули? Расходитесь, пока полицаи не нагрянули.
Самые любопытные уже заглядывали внутрь и тут же шарахались прочь.
– Марковна полицая запорола…
– Бабы, разбегайтесь! Сейчас всех подряд хватать будут!
Женщина пошла закрыть калитку.
Полицай вскинул винтовку, он боялся, что Шамрай за бездействие искалечит его, а в горячке может и прибить.
– Стой, куды пошла?
Та, убедившись, что дети уже далеко, возилась с засовом. Пальцы напуганного полицая непроизвольно надавили на спуск. Пуля пробила насквозь тело женщины, дверь и звонко щелкнула о забор на другой стороне улицы. Люди побежали прочь.
Через полчаса на месте уже был Шамрай с группой полицаев, приехал комендант.
Перемотанного бинтами и тряпками молодого полицая повезли в больницу.
– В наш военный госпиталь его везите, – отдал указание комендант. – Надо спасти парня.
Паша и его сестренка в это время шли через лес. Переночевали в стогу соломы, а на следующий день Пашка выбрел на дозорные посты отряда Журавлева. Рассказал о случившемся и заплакал. Ревела и его сестра, одетая в пальто и резиновые боты.
Детей накормили, дали сухую одежду.
Кондратьев спросил:
– Ты как нас нашел? Знал, что ли, где мы находимся?
– Догадывался… а когда дымом запахло, напрямую двинул. Следы увидел.
– Вот так и фрицы нас отыщут, – покачал головой Журавлев.
– Не отыщут. У меня нюх. Я с отцом-покойником часто в лес за грибами ходил. И на рыбалку тоже. Я в лесу не пропаду.
– Ладно, идите, поспите. Вас проводят.
А на улицах поселка снова хватали заложников. Шамрай навестил в немецком госпитале тяжело раненного подчиненного. Родители парня, которых не пустили в тщательно охраняемый госпиталь, передали с ним корзинку с гостинцами: мед, половинку жареной курицы, молоко, ватрушки.
Тимофея Шамраева неприятно задело, что парень лежит в палате с табличкой «Для русских». Впрочем, аккуратно убранная палата на троих была не хуже, чем остальные. Полицай спал, обколотый сильными лекарствами."
"Лицо синюшно-багрового цвета отекло и словно расплылось. Грудь неровно, с хрипом вздымалась, парень задыхался.
