Удивительно, что она обнаружила росписи на потолке лишь в тот самый вечер, когда упала, и уже лежа на полу созерцала старинные фрески. Она медленно прошла до середины комнаты и снова легла на пол. И чем дольше она вглядывалась в роспись, тем все ближе и ближе казались ей и Господь Бог, и ангелы, которые его окружали. Такое впечатление, будто бы они спустились на землю, чтобы приветствовать ее. Вдруг ее обдало волной тепла, и Дот подумала, что наверняка это счастливый знак. Что, если Всевышний только что благословил ее? На нее вдруг снизошли покой и умиротворение.
Счастье ее было в этот миг безмерным, и даже забрезжила робкая надежда, что все в ее жизни как-то образуется и будет хорошо.
Дот легко подхватилась с пола, отряхнула пыль с платья и села на вращающийся стульчик возле рояля. Нажала на несколько клавиш одновременно. Громкий пронзительный звук эхом отозвался у нее в груди, заполнив собою всю комнату. Казалось, он продолжает резонировать в хрустальных подвесках огромной люстры, ударяется о старинные, писанные маслом портреты, развешенные по стенам.
И величавые благородные военачальники и полководцы, запечатленные на этих портретах, тоже внемлют ее ученическим экзерсисам.
– Вот ты где!
– Да, вот я где!
– О’кей! Тогда потеснись!
Дот слегка подвинулась на невысоком широком сиденье, освобождая место для Сола. Он поставил серебряный поднос с двумя чашками горячего шоколада прямо на крышку рояля.
– Сейчас я буду играть, а ты пой! Давай воспроизведем во всех нюансах момент нашей первой встречи! – Сол щелкнул костяшками пальцев.
– Ну, что? Готова?
– Нет!!! Ради Бога! Только не это! Я петь не умею! У меня совсем нет слуха. Про таких, как я, говорят: медведь на ухо наступил.
– Кловер! Девочка моя! Все люди умеют петь!
– Нет, не все! Я не умею! Хочешь услышать, как орет кот в водосточной трубе? Ты этого хочешь? Ужасно!
– А когда ты последний раз пела?
– Да я все время пою! Но только когда меня никто не слышит. Когда моюсь в ванной или работаю в подсобке…
– Так в чем дело? Закрой глаза и представь, что ты моешься в ванной и тебя никто не слышит.
Вперед, Клеверок!
Его тонкие пальцы тронули клавиши, и божественные звуки любимой песни Дот, той, которую исполняла когда-то Этта Джеймс, заполнили комнату. И Дот безвольно поплыла по волнам знакомой мелодии. Она закрыла глаза и так, с закрытыми глазами, просидела до тех пор, пока Сол не закончил играть. Он сделал короткую паузу и начал все сначала.
