– Ах, Сол! Что-то мне это не очень нравится! Рыскать по дому тайком, словно воры какие…
– Понимаю! Но я не собираюсь рыскать по своему дому! Все нормально! Ведь я же люблю тебя, и если бы нас не разлучили… Вот тогда бы мне и не пришлось украдкой пробираться в свой дом, будто я вор какой-то! А все потому, что меня силой женили на девушке, которую я не люблю… На которую мне, в сущности, наплевать! Если бы я был женат на тебе, то нам не надо было бы прятаться, таиться, скрываться… Ах, тогда я был бы счастливейшим из смертных! – Сол изо всей силы ударил ребром ладони по рулю.
Кажется, впервые Дот увидела, как испарина покрыла его лоб. Впервые он потерял хладнокровие в ее присутствии. – Прости! Я не должен был так распускаться перед тобой! Но я просто зол… чертовски зол! Как подумаю, чего меня лишили… А ты опять рядом, и от этого горечь моей утраты еще острее. Боже! Как же я был несчастлив все эти месяцы, прожитые в разлуке с тобой… Так что прости меня за этот спонтанный взрыв чувств, но я никогда не прощу тех, кто исковеркал мою жизнь.
Ах, какой замечательной могла бы быть моя жизнь, если бы в нее не вмешались посторонние, если бы они не разрушили наше с тобой счастье. Ты спрашивала, служу ли я все еще в армии. В каком-то смысле – да! Я по-прежнему твой храбрый воин, только сейчас я несу свою службу дома. Борюсь… борюсь изо всех сил, чтобы не сойти с ума при мысли о том, что я потерял тебя навсегда, моя дорогая девочка. Но пока у меня это плохо получается…
Дот бережно погладила его по щеке.
– Все хорошо! И будет хорошо! Я люблю тебя! Разве этого мало?
Он поцеловал ее в губы.
– Нет! Этого почти достаточно!
Сол притормозил машину на зеленой лужайке, окруженной со всех сторон тропическим лесом. Сквозь деревья виднелась серая крыша дома. Огромный, величественный дом! Наверное, его мать была права, подумала Дот, когда сомневалась в том, что она может стать настоящей хозяйкой такого роскошного дома. Хотелось бы ей заглянуть в этот дом и посмотреть хотя бы одним глазком, где обитает ее возлюбленный.
Посидеть вместе с ним на той открытой террасе, которую бессонными ночами она так часто рисовала в своем воображении. Они сидят, каждый на своем кресле-качалке, мерно покачиваясь и любуясь закатом… Все точь-в-точь как он ей когда-то рассказывал сам. Ей хотелось подняться по той лестнице, по которой когда-то ходила Сара Арбутнот, а потом бегала вприпрыжку Мэри-Джейн.
