– Я его в это время кормила! – тихо проронила Дот, и две крупные слезы выкатились из глаз и тут же добежали до уголков губ.
Джоан глянула на нее затравленным взглядом. Потом с трудом выдавила из себя порцию воздуха. «Значит, то был мальчик!» Мальчик, живой человечек… Такого не спрячешь, не укроешь от посторонних глаз… Ее внук!
Лежа на кровати в своей комнатушке, Дот массировала рукой свое горло. Всего лишь несколько часов тому назад она вот этой же рукой прижимала к себе сына. Потом она вспомнила, как теребила себя за шею миссис Дьюбос в нетерпеливом ожидании встречи со своим будущим ребенком, горя желанием побыстрее взять приемного сына на руки.
Да, отныне ее руки станут купать малыша, кормить его, менять подгузники, переодевать на ночь, эти руки станут качать его колыбель, отгоняя прочь дурные сны. Они будут радостно всплескивать, когда у мальчика прорежется первый зубик или когда он самостоятельно сделает первый шаг. Дот перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку, чтобы слезы, обильно лившиеся из глаз, стекали прямо в перьевую набивку.
Забыться бы сейчас навсегда, подумала она. Не просыпаться никогда!
На следующее утро, туго перепеленав свою грудь бинтами и шерстяным шарфом, Дот сползла по лестнице в заднюю комнатку. Когда она была здесь в последний раз? В тот уже далекий вечер, когда решалась ее судьба. Когда ей сообщили, что она поедет в Баттерси. А как бы все сложилось, если бы они тогда заявили ей: «Выметайся вместе со своим ублюдком из нашего дома, и мы тебя знать не знаем!» Может быть, ей стоило тогда проявить больше твердости? Сопротивляться до последнего? Хотя… какая сейчас разница? Она сломлена, уничтожена и разбита.
Горе не только согнуло ее физически, оно сокрушило ее всю, наложило свой мрачный отпечаток на все ее мысли, мешая думать о чем-то другом. Раньше Дот и представить себе не могла, что на свете есть такое всеобъемлющее, такое огромное горе. И как можно жить с такой тяжестью на сердце? Уж лучше бы оно взяло и остановилось.
Отец стремительно вошел в комнату и замер у порога. Вид дочери потряс его. По его лицу разлилась жалость."
"– Здравствуй, Дот! Значит, вернулась, – растерянно промямлил он и потянулся к жестянке, в которой хранил свои самокрутки.
Дот молча кивнула.
– А ты… – начал он и запнулся, нервно сглотнув слюну.
«И чего это он так нервничает?», – раздраженно подумала Дот.
