Ну а там уж и будущее твое прорисовывается во всей своей полноте. Выходишь замуж за кого-то из местных, за какого-нибудь неуча, который занимается разведением овец у себя на ферме. Словом, он забирает тебя и увозит в свою глушь где-нибудь посреди пустыни, и поминай как звали! Но еще надо живой добраться до берега! А там уже новые испытания начнутся: изнуряющая жара, на которой можно поджариться живьем, насекомые всякие кусачие, жизнь в хижине безо всяких удобств… А из радостей разве что возможность делить постель с мужиком, которому ты будешь до гроба благодарна лишь за то, что он на тебе женился.
А у того тоже других возможностей обзавестись женой не было. Вот он и купил себе по случаю и недорого английскую птичку, которую уже попользовал кто-то другой. Попользовал и бросил!
– Да, не очень веселая история получается!
– Какое уж тут веселье, Дот? Это же медленная смерть, пожизненный приговор! Вот что это такое! Нет уж! Ни за что на свете я бы в ту Австралию не поехала! Вот если бы меня позвали в Нью-Йорк, так это другое дело! Туда бы я пулей помчалась… Всегда мечтала попасть в Нью-Йорк! И когда-нибудь обязательно попаду!
Дот молча повернулась к стене и постаралась уснуть.
«Ах, Сол, Сол! Зачем же ты так поступил со мной? И почему именно со мной?»
Глава восьмая
Монашенки пели в небольшой часовне, расположенной рядом со зданием приюта. Красивая нежная мелодия лилась под сводами, пробуждая в сердце одновременно и радость, и грусть.
Звуки кантаты долетали и до слуха девушек, которые копошились в центральном холле, наводя там блеск и чистоту. Дот опустила палец с тряпкой в банку с мастикой, зачерпнула оттуда немного мастики и принялась натирать ею очередную ступеньку лестницы. Она работала на четвереньках, слегка придерживая свой живот полами рабочего халата, чтобы тот не елозил по полу. Ритмично двигаясь вправо-влево, она чувствовала, как толкается в животе ее ребеночек. Вполне возможно, своим локотком.
Потому что недоволен этой качкой, потому что она мешает ему спать. Потому что он вообще любит тишину и покой. Но такое, пожалуй, случалось лишь раз в неделю, когда Дот нежилась в теплой ванне. Настоящая роскошь! Вот тогда малыш наконец утихал и безмятежно погружался в сон, словно и на него так же благотворно действовала теплая вода. В такие минуты Дот старалась гнать из собственного воображения всякие красочные картинки морских пейзажей на Карибах.
