Мери отошла к окну. Когда молодые люди остались одни, маркиз процедил:
— Ваш кофе… как вас там? Мери, по-моему?
Забыв про свою роль, девушка отрезала:
— Я не давала вам права называть меня по имени, сэр.
Он расхохотался самым оскорбительным образом.
— Моя дорогая девочка, вы предоставили мне все права, какие только существуют на этом свете. А теперь сядьте.
Мисс Чаллонер не двинулась с места.
— Будем упрямиться? Придется вас сначала приручить, — сказал его светлость.
Мери героическим усилием воли подавила панику.
Видал подхватил девушку и, не церемонясь, опустил в кресло. Мери хотела было вскочить, но тяжелая рука легла ей на плечо.
— Вы сами вздумали поехать со мной, — ласково пропел маркиз, — и, ей-Богу, отныне вам придется смириться, даже если для этого мне понадобится пройтись хлыстом по вашим изнеженным бокам.
Его взгляд выражал такую решимость, что Мери ни на секунду не усомнилась: маркиз не задумываясь претворит свою угрозу в жизнь. Она откинулась в кресле, и Видал убрал руку с ее плеча.
— Пейте кофе, — приказал его светлость. — У вас не так много времени.
Рука ее была не столь тверда, как четверть часа назад, но мисс Чаллонер все же сумела налить себе животворного напитка.
— Что, трясутся ручки? — раздался издевательский голос. — Я пощажу вас, если будете паинькой, милочка. — Он ухватил девушку за подбородок и небрежным жестом повернул ее лицо к себе. — Между прочим, вы не такая уж дурнушка, — великодушно заметил он. — Смею утверждать, мы с вами поладим.
Мисс Чаллонер отхлебнула горячего кофе. Напиток придал Мери сил, и она спокойно ответила:
— К сожалению, у вас не будет времени проверить нашу совместимость. Я возвращаюсь в Лондон первой же каретой.
— О нет, моя милая, — невозмутимо возразил его светлость — Вы едете со мной в Париж. Вместо Софи.
Мери резко отодвинула чашку.
— Это сущее безумие, милорд. Не станете же вы уверять, что именно со мной вы собирались бежать.
— Отчего же нет? — хладнокровно полюбопытствовал его светлость.
— Какая разница, одна девица или другая?
Мери выпрямилась в кресле, сложив руки на коленях.
— Вас перехитрили, сэр, но стоит ли подвергать меня оскорблениям?
Он рассмеялся.
— Мы еще посмотрим, кто кого перехитрил, моя милая девочка, когда настанет конец этой чудесной шутке. Что же касается оскорблений, то я, ей-Богу, не понимаю, как можно оскорбить такую наглую особу, как вы. И не делайте столь невинное лицо, дорогая моя.
