Я дал вам совет, а вы поступайте как считаете нужным.
Мистер Комин собрал карты.
— Наверное, я должен вас поблагодарить, но все, что нарушает приличия, вызывает у меня глубочайшее отвращение, особенно в столь деликатной сфере.
— Тогда вам следует взять в сообщники мое благословенное семейство, — ответил его светлость.
Глава VI
Маркиз Видал и не думал, что получит большое удовольствие от беседы со своим родителем, герцогом Эйвоном, но встреча оказалась куда более неприятной, чем он ожидал.
Начать с того, что, когда Видала провели в комнату, его милость сидел за столом и что-то писал.
Хотя лакей громко и вполне отчетливо возвестил о прибытии маркиза, герцог даже не поднял головы, ни единым движением не выдав, что слышал слова прислуги.
Видал на мгновение задержался на пороге, наблюдая за герцогом. Затем подошел к камину и протянул к огню ногу в элегантном сапоге. Со стороны могло показаться, что маркиз поглощен созерцанием до блеска начищенного предмета своего туалета, но внезапно его светлость поднес руку к воротнику из брабантских кружев и оттянул его, будто воротник мешал дышать.
Одет маркиз был с не свойственной для него тщательностью, видимо, из уважения к эстетическим пристрастиям его милости, однако остался верен своему излюбленному утреннему наряду — костюму для верховой езды.
Покрой панталон из буйволовой кожи был безупречен, синий жакет с серебряными пуговицами выглядел несколько буднично, но прекрасно сидел на высокой фигуре Видала. Галстук с бахромой был на этот раз повязан с крайней аккуратностью, а концы его скрепляла позолоченная пряжка.
Черные волосы маркиза туго стягивала узкая атласная лента.
Словом, его светлость расстарался на славу, хотя в отношении драгоценностей, мушек и напудренного парика он остался непреклонен — эти обязательные аксессуары истинного денди отсутствовали.
Герцог закончил письмо и теперь с изводящей душу неторопливостью принялся перечитывать написанное. Видал почувствовал, как теряет терпение, и стиснул зубы.
Сделав несколько мелких поправок, Эйвон обмакнул перо в чернильницу и принялся надписывать адрес.
Не поворачивая головы, он произнес:
— Можете сесть, Видал.
— Спасибо, сэр, я постою, — сухо обронил его светлость.
Герцог отложил готовое письмо в сторону и наконец повернулся, переставив стул так, чтобы удобнее лицезреть возлюбленное чадо. Видал, наверное, уже в сотый раз за свою жизнь пожалел, что не способен распознавать выражение отцовского лица.
Слегка презрительный взгляд пронзил Видала.
