Если я и смягчился, то вовсе не из желания оказать любезность тому, чей образ жизни мне отвратителен, а из сострадания к несчастной девушке, чье доброе имя вы запятнали.
Лорд Руперт оставил в покое свой монокль.
— Черт меня побери, Видал, на твоем месте я ни за что бы не согласился, чтобы меня венчал этот тип. Впрочем, я тебе вообще не советую жениться, ибо это крайне нелепое желание.
Видал пожал плечами.
— Дорогой дядюшка, неужто вы думаете, меня интересует мнение этого святоши? От него требуется лишь одно — он должен поженить нас с Мери, и дело с концом.
"
"— Ну, не знаю, — возразил его светлость. — Хорошенькое дело, если какой-то премерзкий тип в сутане станет гундосить у тебя под ухом. Во времена моего отца — ты его, к счастью, не знал, мой мальчик, вспыльчив родитель был невероятно — ну так вот, если бы священник в его присутствии посмел сказать что-то осуждающее, да еще с кафедры, он не задумываясь запустил бы в него табакеркой или чем-нибудь потяжелее… Что там стряслось?
В комнату ворвалась герцогиня.
— Ее там нет, mon fils! — объявила она с нескрываемой радостью.
— Что? — Видал вздрогнул. — Как нет?!
— Девушки в гостинице нет. Где она, я не знаю. И никто не знает.
Видал, едва не сбив Леони с ног, выскочил из гостиной. Герцогиня вздохнула и посмотрела на Руперта.
— Честно говоря, я испытываю неслыханное облегчение от того, что эта странная девушка исчезла, — призналась она. — Но почему она то и дело убегает? Нелегко понять эту загадочную особу.
Мисс Марлинг, все это время молча сидевшая у камина, решила наконец подать голос.
— Вы не хотите, чтобы Видал женился на Мери, тетя Леони, но на самом деле она просто создана для него. Мери его любит.
— Eh bien, если твоя драгоценная Мери любит Доминика, то почему она все время убегает?
— Мери убеждена, что она Видалу не пара, — ответила Джулиана и печально вздохнула.
Преподобный Хаммонд взял шляпу.
— Поскольку, как я понимаю, несчастная, над которой я должен был совершить обряд, исчезла, разрешите мне откланяться.
Я не хотел участвовать в этом кощунстве, а потому могу лишь возблагодарить судьбу за то, что Всемогущий избавил меня от грехопадения.
Фиалковые глаза герцогини презрительно сощурились.
— Идите, месье, идите, я нахожу вас крайне de trop[81], а потому терпение мое на исходе.
Лицо преподобного Хаммонда приобрело багряный оттенок. Лорд Руперт с готовностью подал ему шляпу, трость и поспешил распахнуть дверь.
— Прошу вас выйти вон, мистер Пастырь.
