— Не сомневаюсь, твой изобретательный сын когда-нибудь свернет себе шею. Вчера на званом вечере Видал не придумал ничего лучшего как поспорить с молодым Кроссли… я отродясь не встречала такого отпетого повесу и премного сожалею, что мой Джон общается с его компанией! Твой драгоценный отпрыск заключил безумное пари: он поклялся промчаться на своем двухколесном экипаже из Лондона в Ньюмаркет за четыре часа. Я слышала, что ставка — пятьсот гиней, фу-ты ну-ты!
— Доминик прекрасно управляется с лошадьми, — с надеждой заметила Леони.
— Думаю, шеи он себе не свернет, но ты tout de même[8] права, дорогая Фанни. Легкомыслие мальчика меня беспокоит.
— Мало ему было этого рискованного пари — а его он вполне может проиграть…
— Он не проиграет! — негодующе вскинулась ее милость. — Я сама готова заключить с тобой пари, что Доминик не проиграет!
— Бог мой, дорогая, не знаю, что я могла бы поставить на кон! — горестно воскликнула леди Фанни, позабыв на мгновение о цели своего визита. — Тебя-то мой братец Эйвон одаривает карманными деньгами и осыпает драгоценностями, я же пребываю в ожидании, что вот-вот попаду в то ужасное место, где постоянно оказывается мот Руперт.
Ты мне не поверишь, но я уже месяц не выигрывала ни в мушку, ни в фараона; а что касается виста, то, клянусь, я бы многое отдала, чтобы эта игра никогда не появлялась на свет. Но все это не имеет отношения к делу. Во всяком случае, я бы не могла спокойно наблюдать, как мой собственный сын превращается в мишень для сплетен из-за своих нескончаемых пари, стрельбы по разбойникам и прочих подвигов.
В глазах Леони загорелся огонек интереса.
— Расскажи, — потребовала она. — Что за разбойники?
— История вполне в духе Видала. Вчера вечером он открыл стрельбу на Хаунслоу-Хит, убил какого-то проходимца, а тело бросил на дороге.
— Видал — хороший стрелок, — с гордостью заметила Леони. — Но я предпочитаю поединки на шпагах. Монсеньор солидарен со мной, а вот Доминику больше нравятся пистолеты.
Леди Фанни в сердцах топнула ногой.
— Должна сказать, ты столь же неисправима, как и твой несносный мальчишка! — вскричала она. — Посторонние могут сколько угодно называть Доминика дьявольским отродьем и относить его выходки на счет Эйвона, но я-то считаю, что он больше походит на свою отчаянную матушку.
Леони расплылась в улыбке.
— Voyons[9], приятно слышать! Ты и в самом деле так думаешь?
Леди Фанни не успела ответить, ибо за ее спиной тихо отворилась дверь.
