Я попросил Джулиану не ходить на бал, который дают родители виконта. Это была проверка ее чувств, которую я, глупец, не счел слишком суровой. О, как я ошибался, сударыня! Джулиана всего лишь заигрывала со мной, я бы даже сказал, флиртовала.
Мисс Чаллонер поняла, что настало время позаботиться об этой молодой паре. Она решила отбросить все условности и дать мистеру Комину добрый совет. В самой деликатной форме Мери предупредила мистера Комина, что, если перечить Джулиане, та становится сущим чудовищем, что упреки и увещевания лишь приводят мисс Марлинг в дурное расположение духа и только.
— Джулиана ужасно избалована и романтична, мистер Комин, и, если вы желаете завоевать ее, вам следует дать понять мисс Марлинг, что не станете терпеть ее капризы. Джулиана с радостью позволила бы вам увезти себя силой, сударь, а поскольку вы ведете себя совсем иначе, а именно мягко и уважительно, она пребывает в весьма раздраженном состоянии, ее самолюбие задето.
— Иными словами, вы, сударыня, предлагаете, чтобы я похитил мисс Марлинг? Боюсь, я не способен на такой поступок.
Вот ее кузен, маркиз Видал, несомненно, подошел бы Джулиане.
Мисс Чаллонер залилась легким румянцем и отвернулась. Мистер Комин, осознав свою оплошность, тоже покраснел.
— Я не согласился бежать с Джулианой, несмотря на ее страстное желание, — поспешно продолжил он. — Джулиане побег представлялся лучшим выходом из положения. Но после того, как к этому опрометчивому шагу меня начал подталкивать и маркиз Видал, я решил отбросить щепетильность и приехал в Париж с твердым намерением тайно вступить в брак.
— Так вступайте, сударь, — посоветовала мисс Чаллонер.
— Я почти все устроил, сударыня. Могу сказать, что у меня в кармане лежат сведения, как найти англиканского священника, направляющегося в Италию. Сегодня вечером я приехал сюда в надежде повидаться с Джулианой и сообщить ей об этом. И вот я узнаю, что, вопреки моей ясно выраженной просьбе, она отправилась на бал, дабы предаться легкомысленному флирту с виконтом де Вальме.
Сударыня, такое поведение я не могу назвать иначе как бессердечным и вероломным.
Мисс Чаллонер не обратила на последние слова внимания. Затаив дыхание, она спросила:
— Вы узнали об англиканском священнике? Сударь, вы ведь не рассказали об этом лорду Видалу?
— Нет, сударыня, поскольку…
— И не рассказывайте! — вскричала Мери, схватив мистера Комина за руку. — Обещайте, что ничего не скажете его светлости!
— Сударыня, я бесконечно сожалею, но вы меня не поняли.
