Мэм, она ушла из дома два дня назад, и я утверждаю, что маркиз похитил ее, ибо хорошо знаю свою старшую дочь и уверена, что она никогда не поехала бы с маркизом по собственной воле.
Леди Фанни молча выслушала монолог миссис Чаллонер. Происшествие и впрямь выглядело весьма серьезным. Леди Фанни была знакома с сэром Джайлзом Чаллонером и не сомневалась, что, если девушка приходится старику внучкой, он не оставит ее похищение без огласки. Похоже, назревал ужасный скандал (если дело вообще ограничится лишь этим), но, сколь бы язвительно леди Фанни ни предупреждала ветреного племянника, что его похождения в конце концов завершатся катастрофой, она была не из тех вялых особ, которые предпочитают сидеть сложа руки и ждать беды.
Леди Фанни снисходительно относилась к Видалу и питала искреннюю привязанность к его матери. К тому же в ней заговорила фамильная гордость. В первый момент ее светлость решила немедленно оповестить Эйвона о драматическом событии, но в следующее мгновение у нее сжалось сердце.
Нет, эта страшная новость не должна стать известна Эйвону, тем более сейчас, когда Видал вынужден покинуть страну в связи с другим, не менее постыдным прегрешением. Леди Фанни имела весьма смутное представление о будущем маркиза Видала, но одно знала твердо — прежде всего необходимо известить Леони.
Фанни окинула миссис Чаллонер оценивающим взглядом. Ее светлость была проницательной женщиной, и миссис Чаллонер немало поразилась бы, если бы узнала, что миссис Марлинг проникла во многие из ее тайн, которые она тщательно оберегала.
— Я сделаю для вас все, что в моих силах. Но вам лучше воздержаться от рассказов кому бы то ни было о столь щекотливом деле. Я передам эту странную историю своей невестке. И позвольте заметить, мадам, если вы поднимете шум, то вам никогда не добиться желаемого. Если имя вашей дочери начнут трепать на всех углах, то, смею заверить, мой племянник никогда не женится на ней.
А что до публичных скандалов, сударыня, я предоставляю вам самой судить, кто от этого пострадает больше."
"Миссис Чаллонер плохо понимала, как она должна ответить на замысловатую тираду ее светлости. Величественные манеры леди Фанни наводили на бедную женщину благоговейный ужас. Она больше не верила в силу своих козырей, ибо леди Фанни превзошла все ожидания: ее светлость не только не испугалась, но даже не слишком встревожилась.
