— Просто я думала, в вашей семье табу обсуждать его, — оправдывается графиня.
— Это так. Князь не хочет даже рассказывать, за что Ярослав был изгнан. Вы знаете?
— Не задавай мне таких вопросов, пожалуйста, — бормочет Белозерская и нервно затягивается.
Выпустив изо рта струю пара, она говорит:
— Я была с ним знакома. Мы… Ладно, скажу, как есть — мы даже встречались какое-то время. Это одна из причин, почему твой дед меня терпеть не может, хотя… В общем, неважно. Да, я неплохо знала Ярослава.
— Он может быть причастен к тому покушению? — твёрдо спрашиваю я.
Зинаида Валерьевна громко сглатывает и отвечает:
— Не знаю. Вполне возможно. Он тогда уже был изгнан, но я точно знаю, что в тот день он был в Москве. Не спрашивай, откуда мне это известно и почему я никому не говорила, — графиня поднимает руку. — Я бы и сейчас не рассказала, но понимаю, в какой опасности находится ваш род.
— В опасности не только Грозины, но и вся страна, — я пожимаю плечами и допиваю свой кофе. — Ярослав ещё жив?
— Не знаю.
Мы много лет не общались.
— А в тот день, когда случился взрыв, вы общались?
Белозерская выглядит так, будто готова грохнуться в обморок. Никогда не видел её такой бледной и напуганной. Даже в тот день, когда прогнал её из совета Цитаты.
— Спроси своего деда, не надо больше задавать мне вопросов! — почти умоляющим тоном выкрикивает она.
— На этот вам лучше ответить.
— Ты что, меня подозреваешь⁈
— Вы сами навлекаете на себя подозрение тем, что не хотите отвечать, — спокойно рассматривая лицо графини, отвечаю я.
Лицо Белозерской меняется на злобную маску, она выплёвывает слова:
— Ладно! Я виделась с ним в тот день. Мы переспали, понятно? Но я ничего не знала про покушение, клянусь!
— Я вам верю, — сразу же отвечаю я и жму на кнопку вызова официанта. — Спасибо, что рассказали.
Он вскоре появляется. Я прошу записать завтрак на мой счёт и передать, чтобы подали автомобили для графини и для меня.
— Будет сделано. Как вам завтрак, всё понравилось?
— Да, спасибо.
Мои благодарности повару и вам за обслуживание, — я незаметным жестом кладу в карман официанта две купюры. Поклонившись, он бесшумно удаляется.
— То есть Ярослав в тот день ничего не говорил про то, что собирается сделать?
— Нет, — тихо отвечает Белозерская.
— Простите, что надавил на вас, — говорю я. — Мне было важно это узнать.
Вздохнув, она качает головой и отвечает:
— Всё в порядке. Мне просто тяжело об этом говорить.
