Я сижу молча, положив руки на подлокотники./
— Алло, Павел, здравствуй. Это князь Грозин. Слушай мой приказ как главы клана: немедленно остановить боевые действия и запросить переговоры с Державиными.
Выслушав ответ, Григорий Михайлович хмурится и повышает голос:
— Паша, ты ничего не перепутал? Я глава твоего клана, я! Не Алексей!
Когда я слышу эти слова, мои брови невольно подскакивают вверх. Значит, всё-таки с подачи моего двоюродного деда началась война.
Впрочем, я так и думал. Потому что помню о двух вещах.
Первое: разговор Алексея с советником министра обороны. Он говорил, что война будет нам на руку. Но, похоже, имел в виду не полномасштабную войну кланов, а эту небольшую заварушку.
Второе: Дмитрий сказал, что чёрные фирмы, в которых есть инвестиции Алексея, поставляют оружие в том числе в Южную Америку.
Вот я и нашёл того, кто получит выгоду. Только вряд ли дело только в продаже оружия. Его в таком случае проще поставлять африканским или новозеландским племенам, которые без конца убивают друг друга.
Есть что-то ещё, ведь в разговоре с советником Алексей сказал, что война будет на руку всему нашему роду.
Что он этим имел в виду?
Надеюсь, скоро узнаю.
Князь тем временем продолжает ругаться с главой рода Сабуровых, а в итоге выкрикивает:
— Может, мне напомнить тебе, как я закрыл глаза на недостачу по добыче меди за прошлый год⁈ Думаешь, я не знаю, куда на самом деле делась эта медь⁈ Твоё счастье, что я забыл об этом. Если не хочешь, чтобы вспомнил — немедленно останови стрельбу! Хорошо меня понял? Уверен⁈ Молодец.
Мы ещё поговорим, Паша. Позвони мне завтра в десять по Москве. И с хорошими новостями!
Григорий Михайлович сбрасывает звонок и рычит:
— Подонок. Думает, что я не знаю о его тёмных делишках и смеет мне дерзить.
— Надеюсь, он к вам прислушается, — говорю я.
— У него нет выбора. Он прекрасно знает, что руки Династии в любом случае до него дотянутся.
Чуть помедлив, я говорю:
— Ваше сиятельство, я правильно понял, что войну одобрил ваш брат?
— К сожалению, да, — бурчит князь.
— Не лезь в это, понял? Я сам с ним поговорю. Лёша, он… себе на уме. Его трудно понять, и порой он поступает не совсем правильно. Но не вздумай решить, что он заодно с кукловодом или ещё что-то, понял?
Я только хотел сказать, что узнал от Дмитрия, но теперь решаю оставить эту информацию при себе. Если дедушка верит брату, то лучше не пытаться выставить его в плохом свете.
