— На всякий случай я объясню, что это значит, — говорит Алексей. — Родовые скандалы и клановые интриги мешают моим личным устремлениям и ставят под угрозу мою семью. В последнее время участились нападки на мою жену, и даже стали публиковаться грязные слухи о моей дочери.
Алексей качает головой, будто удручён сложившейся ситуацией:
— Всё это ложь. И вы должны понять, что это наносит моим близким сильный моральный ущерб. Прошедшим вечером мои жена и дочь были вынуждены покинуть Российскую империю, чтобы оказаться подальше от всей это мерзости.
Я не могу и не хочу покидать пост, поэтому остаюсь. Но с этого момента я считаю себя никак не связанным с родом Грозиных и хочу сосредоточиться на политической карьере.
— Я правильно понимаю, ваше сиятельство, что вы бросаете наш род в тяжёлый момент⁈ — громко спрашиваю я, поднимаясь с места.
По глазам бьют вспышки, поднимается шум, но я не отвожу наигранно злобного взгляда от своего двоюродного деда. Тот, сведя брови, смотрит на меня сверху вниз и отвечает:
— Если кому-то из рода потребуется помощь, я всегда рад её оказать.
Но я не хочу, чтобы ваши дела продолжали вредить моей семье."
"— Ваши дела? Мне казалось, они наши, Алексей Григорьевич, — парирую я.
— Я никак не связан с убийством Сергея Черепова, и не хочу быть связанным с грядущей войной между кланами. Я принимаю нейтральную позицию и остаюсь верным прежде всего Российской империи и её правителю, — сухо говорит Алексей. — Не устраивай публичного скандала, Александр. Если хочешь, мы можем всё это обсудить приватно.
— По-моему, здесь нечего обсуждать. Как я погляжу, вы уже всё решили, — отвечаю я и сажусь.
Алексею начинают задавать вопросы, на каждый из которых он отвечает настолько развёрнуто, что за его ответом теряется суть сама вопроса. Истинный политик. Даже завидую его изворотливости.
Когда двоюродный дед покидает трибуну, я тоже направляюсь к выходу. Меня ожидаемо моментально окружают журналисты, и я опережаю их:
— Я дам один общий комментарий, и на этом всё.
Я говорю от лица рода, имейте это в виду. Грозины не одобряют действия Алексея Григорьевича, но не считают его предателем. Его можно понять. Возможно, в будущем наши отношения наладятся, а пока что, как он и сказал — Алексей Грозин не имеет никакого отношения к делам рода.
Произнеся эти слова, я решительно направляюсь к выходу, оставляя вспышки и отголоски шума прессы позади. Гвардейцы помогают мне расчистить дорогу. Скоро я уже сажусь в автомобиль и уезжаю.
