Они свернули влево, спустились на этаж ниже, снова шагали по длинным коридорам, пока не оказались перед закрытой дверью, распахнувшейся после того, как Силуянов нажал незаметную кнопочку звонка.
– Никого не пускать, Павел Михалыч, – на ходу велел Силуянов молодому чиновнику в приемной. – Нет меня, пропал в нетях, исчез в безвестности… Проходите, ротмистр.
Бестужев устроился на стуле так, чтобы сидеть вполоборота к двери и при нужде моментально извлечь браунинг.
– Судя по вашей позе, ожидаете уже… сюрпризов? – хмыкнул Силуянов.
– Чаю хотите? Нет? Ну и бог с ним…
– Евгений Павлович, вы можете устроить мне немедленную телеграфную связь с Петербургом?
– Могу, но не стану, – моментально отозвался Силуянов. – Потому что вам это уже совершенно ни к чему. Алексей Воинович, вам следует незамедлительно покинуть Шантарск. Ваше дальнейшее пребывание здесь слишком для вас опасно.
– Простите?
– Да не играйте вы! – Силуянов с неподдельным раздражением хлопнул ладонью по столу. – Я в этом заведении оказался не вчера.
Кое-какой опыт имею. А потому могу примерно догадываться, о чем вы говорили с Ларионовым, что вы ему могли сказать, какие перспективы он мог перед вами обрисовать… Так что давайте уж откровенно. Благо я вам не враг. Старался помочь, насколько было в моих силах и при сложившейся ситуации…
– Та-ак… – сказал Бестужев, кое-что сопоставив. – Значит, это ваши «хвосты» за мной таскались?
– Преимущественно.
– И у Коновалова…
– Те, что шли за вами первоначально, были посланы не мною.
Но вот за ними шли мои. Собственно, по принадлежности и те, и другие были мои. Вы ведь прекрасно знаете порядки – жандармерия всегда может поставить нашим агентам наружного наблюдения конкретную задачу, а они сплошь и рядом представления не имеют о том, за кем ходят и почему… С некоторых пор я стал анализировать и сопоставлять, присовокуплять к собственным наблюдениям поступавшую из негласных источников информацию… Понимаете, нужно было вам показать, что дело нечисто.
Плохо мне верилось в самоубийство Струмилина – при странным образом порхающей по комнате гильзе, при загадочной возне вокруг него, исчезновении Штычкова и многом другом…
– Так, – повторил Бестужев. – «Михрютка» – ваш?
– Конечно.
– А тот, что сознался, будто его послал подполковник Баланчук?
– Тоже. Особо доверенный, с соответствующими инструкциями.
– То-то меня царапнули странности… – сказал Бестужев, чуть расслабившись.