Бестужев досадливо поморщился:
– Да что с вами такое?
– Ничего! – с той же уморительной смесью испуга и вызова ответил провизор. – Почему вы решили, будто…
Провизор замолчал, потеряв нить.
– Что – будто? – усмехнулся Бестужев. – Виталий Валерьянович, самое смешное – обстоятельства сложились так, что я пришел к вам за помощью…
– Вы?!"
"– Да так уж сложилось… – сказал Бестужев и, не теряя времени, выложил на стол сложенный вчетверо лист бумаги.
– Вот, прочитайте эти художества, только, умоляю вас, внимательно…
Хозяин робко протянул руку, поощряемый взглядом Бестужева, развернул лист, держа вверх ногами, перевернул правильно. Стал читать. И едва не уронил пенсне. На лице отразилась крайняя растерянность, прямо-таки панический страх:
– Что за вздор, ничего подобного…
– Я верю, – мягко сказал Бестужев, протянул руку и деликатно вынул лист из закаменевших пальцев старого знакомого.
– Я вполне вам верю. Сущий вздор, галиматья… Но каков стиль и слог, какова экспрессия чувств… а? Неизвестный верноподданный обыватель бдительно извещает Петербургское охранное отделение, что административно высланный господин Покитько Виталий Валерьянович ведет здесь, в Шантарске, самый что ни на есть противоправительственный образ жизни: тайно связан с анархистами-коммунистами, ядами их снабжает, посредством коих, надо полагать, будут злодейски отравлены губернатор, полицмейстер и чуть ли не все благонамеренные граждане… Мало того, причастен к ограблению обозов с золотом…
Как это иногда случается, предельный испуг кратковременно перелился в свою противоположность, крайнюю отвагу.
Покитько выпрямился на стуле и, старательно пытаясь испепелить Бестужева взглядом, визгливо рявкнул:
– Что за чушь!!!
– Да, чушь собачья, конечно, – легко согласился Бестужев.
– Прежде всего, какого рожна вам делать у анархистов? Вы ж с эсерами… игрались, да и то вскользь. И не более того. Далее. Наш аноним не приводит ни единого, факта, ни единого доказательства, оперируя в основном эмоциями…
– Так вы из-за этого приехали, господин штабс…
– Уже не штабс, – мягко поправил Бестужев. – Полный ротмистр. Нет, Виталий Валерьянович, что вы.