- А что еще мне оставалось, раз он пытался от нас сбежать? – спросил тот, кого звали Даг. – Мне понадобилось три выстрела, чтобы отправить его в отключку. Эта кошка быстрая, ловкая и чертовски верткая. Я дважды промахивался.
Последовало долгое молчание, и если бы у Этана еще оставались силы, он бы поднял голову, чтобы разглядеть оборотней. Но он мог лишь слушать.
- Брэм, посмотри на меня, - потребовал Даг.
- Прости.
За что простить?Этан не понимал. Он знал лишь, что желтоглазый темный-волк-по-имени-Брэм теперь человек.
Должно быть, он перекинулся, пока Этан дрейфовал в наркотическом тумане.
Один бог знает, сколько прошло времени.
Но зачем превращаться из волка в человека? И почему они не напали на него? Чего они ждут? Что онтоже обратится? Самое худшее, что они взывали к нему, эти оборотни, стоя рядом в своей человеческой форме. Они взывали к человеческой половине Этана, и он боялся, что не сможет устоять.
- Отойди от него, - снова раздраженно заговорил Даг. – Ты даже не волк, а он все еще кугуар.
И останется им.
Он не собирается менять форму. Как будто издалека он услышал свое фырканье.
- Брэм, - предупреждающе повторил Даг. – Если ты не умеешь себя вести, я найду другого для этой работы.
- Он без сознания. – В голосе Брэма звучало почти возмущение. – А я знаю, как о себе позаботиться.
- Ну конечно.
Мужчина не поверил Брэму. Почему нет?Этан рассеянно пытался понять, о чем они спорят. Он терял нить разговора. Еще одна иголка впилась в его бок, и он почти не почувствовал укола.
Время шло, но Этан был все так же полон решимости оставаться кошкой.
Кто-то сказал:
- Боже, мы торчим здесь почти час. Перекидывайся уже. – Альфа положил руку в перчатке на лицо Этана, и несмотря на желание не показывать слабости, тот вздрогнул. Большой палец приподнял его веко, и синий глаз из его худших кошмаров уставился в глаз Этана.
- Ну ладно, Брэм, похоже, ему нужно помочь, и сейчас он явно беззащитен, почти без сознания. Иди сюда, потрогай его, убеди. – И альфа впервые обратился к Этану: - Обращайся, дружище.
Так тебе будет легче.
Этот засранец ему не друг, но Этан смог лишь тихо, жалко зашипеть. Его затрясло. Человеческая половина, так долго подавляемая, рвалась на свободу – обратиться, перекинуться, быть с этими людьми. Поговоритьс ними.
Он не может, не может это себе позволить. Только не с гребанымиволками."
"Они знали о его внутренней борьбе, но были беспощадны. Чья-то ладонь легла ему на спину. Не похлопала, а ужасно нежно погладила, скользнула вниз.
