Чтобы не натворить дел, пришлось уцепиться одной рукой за подголовник, а другой за руль.
— Спасибо тебе большое. — Принцесса совсем меня не жалела.
Точь-в-точь как я сам, осторожно погладила по щеке. Вздрогнув, качнулась ближе. И накрыла мои губы своими.
Осторожно. Мягко. Раскрываясь как утренний цветок. Убийственно медленно и мучительно сладко.
Самая чистая девочка на свете. Нереальная!
От первого же соприкосновения наших языков все мои правильные мысли как в унитаз смыло.
И не вспомнил о том, что хотел быть острожным.
Плюнул на благородство, которым думал побаловать свою девочку. Вместо нежности сгреб ее в объятия. Перетянул на колени. И ответил на поцелуй.
Со всей дурью! До адской боли за ширинкой. До тонкого девичьего стона. И такой легкости в голове, будто там провели уборку и выкинули весь мозг.
Глава 14
Елена
Разучиться быть женщиной не так уж сложно. Жить с заниженной самооценкой, наверное, даже легче, чем постоянно доказывать свою уникальность и свой успех.
Никаких ожиданий. Никаких разочарований. Тишь да благодать.
Но когда реальность снова ослепляет яркими красками и рвет на куски забытыми ощущениями... от прежней удобной легкости не остается и следа.
От меня после близости с Денисом тоже ничего не осталось. К счастью, он не стал задерживать в кабинете или требовать продолжения.
После того как утихла пульсация и мы оба пришли в себя, Денис помог мне подняться. Заботливо предложил упаковку влажных салфеток. Тоже новую. И вызвал машину.
Если бы в этот момент в кабинет кто-то вошел, он точно подумал бы, что ничего особенного здесь не произошло. Старые знакомые. Обычная поздняя встреча.
Чтобы не рассыпаться в мелкую крошку, я тоже старалась так думать. «Сделка! Между нами только сделка!» — повторяла, спеша по коридору к лифту, и в машине. Отвлекалась планами на утро. Представляла встречу с сыном... через неделю. Через каких-то семь дней.
Получалось не слишком убедительно. Тело еще помнило близость с Денисом.
Кожа в местах, где он сжимал меня, горела огнем. Глаза болели, словно я не плакать хотела, а заработала тяжелую форму аллергии.
Штормило.
Но стоило переступить порог квартиры, остатки воли лопнули как мыльные пузыри. Единственное, на что хватило сил — сбросить обувь и, стараясь не разбудить маму, пробраться в ванную комнату.
Там, под упругими струями я разревелась. Безобразно. Навзрыд. Как по покойнику."
"На плечи навалилось все одновременно.
