Кожей чувствовала происходящее в соседней комнате. Каким-то неизвестным органом чувств ощущала чужую похоть, желание и почему-то ярость.
От этого невозможно было укрыться. Не получалось переждать.
Сердце барабанило как сумасшедшее. В висках стучало.
Я, как загнанный зверь, ходила по своему номеру. Считала секунды, минуты. Пряталась в ванной комнате. Стояла под душем. Молилась, чтобы безумие в соседнем люксе поскорее закончилось.
А когда, наконец, наступила тишина, на плечи каменной плитой свалилось отчаяние.
Молчание оказалось хуже криков и стонов.
Словно издеваясь, воображение принялось рисовать такие картинки... выдергивало из памяти такие переживания, что дышать было сложно.
Всего за пару минут я успела и проклясть себя, и возненавидеть.
Не стоило соглашаться с Аскеровым и оставаться на ночь в «Империале». Бежать нужно было, не слушая никаких слов о том, что «уже поздно, здесь хорошо, а ехать вам далеко».
Лучше бы пошла пешком! В вечернем платье и на каблуках!
Плевать, как долго! Плевать на опасность!
Все было гуманнее, чем догадываться, кто рядом, чем он занят и с кем.
На небесах, видимо, глумились. Из сотен тысяч людей свели меня именно с тем, к кому и приближаться было больно. Как паршивого котенка, с головой макнули в его бурную счастливую жизнь. А теперь добивали...
Тишиной, мыслями, образами."
"Благодаря мужу я уже знала, что такое мазохизм. Практиковала его регулярно. Но сейчас держаться было сложнее. Каждая секунда в этом номере сводила с ума. Ожидание новых криков подтачивало оголенные нервы.
Будь за стеной Слава, и не рыпнулась бы. Уснула бы хоть под вой, хоть под ор. Глаза от усталости слипались.
Но Денис...
Сколько было шансов, что из всех возможных Денисов за стеной развлекался не Шахов?
Какой Денис мог остановиться в люксе «Империала» сегодня, когда администрация отеля еще не заселяла никаких постояльцев, кроме важных гостей?
Вряд ли процент моей удачи превышал ноль целых ноль десятых. Не в этом безумном месяце!
От такого «счастливого» совпадения плакать хотелось.
.. хоть раз позволить себе разреветься до красного носа и опухших глаз.
Наверное, если бы Денис закончил паузу пораньше, и разревелась бы. Но за стеной даже спустя пять минут все еще было тихо. А я за это время успела сменить халат на платье, сунуть ноги в туфли. И как была, с мокрой головой, в таком виде и ушла на большой общий балкон. Подальше от люксов и своего прошлого.
***Говорят, нет надежнее способа встретиться с бедой, чем попытаться от нее убежать.
