И лишь небольшой квадрокоптер, добытый Денисом среди вещей хозяина дома, заставил сына преодолеть свою неприязнь и начать общаться со старшим Шаховым.
Наблюдать за ними со стороны было интереснее любых шоу.
Я затаивала дыхание, когда Тим что-то спрашивал у Дениса. Привставала на носочки, чтобы лучше видеть их игру во дворе. Боялась смотреть на часы, чтобы не спугнуть удачу.
— Он обязательно оттает, — убеждала Дениса после его возвращения в дом.
— Я даже не сомневаюсь, — как-то хитро улыбался тот и поглядывал в сторону кладовки.
— А хозяин дома не расстроится, что вы угробили его коптер? — Чувствуя, как от Шахова исходят настоящие волны жара, я отступила к стене. Проверила, застегнуты ли пуговицы на домашнем платье. Нервно поправила волосы.
— Я еще три таких заказал. Белов сегодня привезет. — Хищная улыбка на мужских губах стала шире.
— Разобьете еще три? — Сердце набирало обороты.
— На счастье!
Нереально было бороться ни с собой, ни с Денисом. Каждый раз, когда я на нетвердых ногах выбиралась из его кровати, давала себе обещание остыть, не спешить.
Как и десять лет назад, наши отношения развивались слишком быстро. Как лавина. Я не успевала понять, что чувствую и как далеко готова зайти. Однако стоило этому бессовестному мужчине снова приблизиться, покорно выкидывала белый флаг.
— Даже не думай! — Я трусливо оглянулась в сторону кладовки. — Сейчас не ночь!
— А если я хочу днем? По-взрослому. Чтобы видеть, как ты двигаешься навстречу и кончаешь.
Мужские руки бесцеремонно задрали платье и пробрались под белье.
Сразу к цели.
— Не хочу тебя расстраивать, но я мама, а ты папа. И наш ребенок может в любой момент зайти в дом. — Спорить и ругаться, когда умелые пальцы скользят по чувствительной коже, было адски сложно. Но я старалась держаться.
— Да, это проблема. — Будто и не слышал сказанного, Денис подхватил меня и заставил обвить ногами бедра.
— Ты сумасшедший! — Я из последних сил увернулась от поцелуя.
Смешно даже подумать — за семь лет со Славой у нас ни разу такого не было.
Нам не приходилось прятаться, находить сыну занятия или ждать ночи.
При сыне Слава даже не касался меня. Когда рядом находился мой мальчик, для Мисюрова я была грязной, чужой. Он воспринимал нас лишь по отдельности. Я была женой, когда Тим гостил у бабушки. А он был любимым сыном, когда к бабушке отправлялась я. Или в Лондоне.
— Сама виновата. Это ты на меня так действуешь!
В отличие от Мисюрова, Дениса ничего не останавливало.
