– …на него повесят кучу статей!?
– Наталья всё рассказала!
– Наталья??? Да она мать свою спасает!!! – переходит на крик брюнет. – Она и не такое скажет, если попросите! Как ты жить-то дальше будешь, Уляш…? Предательство душу не рвёт?
– Заканчивай истерить, Абрамов!! – рявкает Громов. – От твоих завываний ничего не изменится! Не надо тут про предательство! По горло уже ваша ложь!!
– Ульян, он же тебе мстит за твой уход, за то, что дочь забрала!! Он тебя кинет потом, Злату отберёт!! Начни уже думать!!
Перевожу взгляд на Феликса.
Нет, не потому, что сомневаюсь. Не потому, что задумываюсь над словами Кирилла. Хочу снова окунуться в тепло его глаз, там целое море любви и уверенности в нас, в нашем будущем. Там есть только мы, как непреложный закон жизни. Там обнажённая душа, что тянется к моей. И я отвечаю. Грею его сердце ладонью, улыбаюсь. Феликс успокаивается, бушующие волны в груди стихают.
Я с ним. Он со мной. Больше никто это не разрушит.
– Дура!!! – выплёвывает Кирилл, глядя на нас.
Я ещё только набираю в лёгкие воздух, чтобы ответить, а Громов уже впечатывает ему в лицо кулак.
Выдыхаю весь воздух обратно. Можно не напрягаться и ничего не делать. Я за мужем. До меня не доберутся.
К нам спешно идут полицейские. Феликс отходит от Кирилла, поднимает ладони вверх, что всё, больше так не будет. Абрамов размазывает рукавом кровь со слюнями, пытается что-то прокричать про заявление о причинении телесного вреда. Я вытягиваюсь, как струна.
Только не это.
Но происходит странное.
Полицейские переглядываются, смотрят внимательно на Громова. Видимо, что-то там в его взгляде находят и просто, молча уходят.
– Ахаха! – смеётся Кирилл. – Всех купил!!! Побеждает тот, у кого больше денег, да? А на справедливость уже нассать с высокой колокольни! Что, Уляш? Совесть под подошву? Выгода всё пересилила, да?
– Жаль, что ты так думаешь обо мне, Кирилл… – все наши общие воспоминания в голове облепляются грязью. – Я тебе очень благодарна за твою помощь и заботу, но больше я не хочу иметь с тобой ничего общего!
Мужчина застывает, сжимает челюсть, как-то криво и дёргано проводит рукой по губам, резко выдыхает носом, потом приглушённо отвечает:
– Я это уже понял.
Подобное притягивает подобное. – намёк на Феликса. – А мы с тобой, как выяснилось, очень разные. Ты… его отражение… и всегда такой будешь. А жаль.
Вложив в свой взгляд гамму эмоций, он отворачивается и отходит к дальней стене, садится на скамью. Горбится.
